Часто задаваемые вопросы по сайту «Эхо Москвы». Эхо москвы как написать в эфир


Часто задаваемые вопросы (FAQ) — Эхо Москвы

РЕГИСТРАЦИЯ НА САЙТЕ, ЛИЧНАЯ СТРАНИЦА, БЛОГИ

КОММЕНТИРОВАНИЕ, МОДЕРАЦИЯ И БАНЫ

Подробнее ознакомиться с правилами модерирования и комментирования можно тут.

ПРОЧИЕ ВОПРОСЫ

КАК ВЕСТИ БЛОГ НА ЭХЕ

  • 24. Как вести блог на сайте?
  • 1. Зачем регистрироваться на сайте «Эхо Москвы»?

    Зарегистрированные пользователи сайта могут оставлять комментарии и вопросы. Реплики появляются в ленте либо сразу (в случае наличия красной или синей полоски), либо после одобрения модератором. Кроме того, каждый зарегистрированный пользователь получает «Личную страницу» с набором удобных сервисов.

    Подробнее о регистрации на сайте «Эхо Москвы»

    2. Что означает цветная полоска рядом с аватаром?

    Полоски служат обозначением статуса пользователя.

    – красной полоской отмечен член клуба слушателей. Это человек, изъявивший желание участвовать в эфирах и потому наиболее полно рассказавший нам о себе. Его вопросы и комментарии не проходят премодерацию и появляются немедленно. Ограничений на количество комментариев нет.

    Кроме того, у члена клуба появляется кнопка «пожаловаться», с помощью которой он имеет возможность в один клик указать модератору на оскорбительный или не соответствующий правилам комментарий.

    синей полоской – отмечены люди, которые заполнили профиль не полностью, или же просто почему-то не желают вступать в клуб слушателей. Их вопросы и комментарии также не проходят премодерацию. Однако существует ограничение: можно оставлять не более 20 комментариев или вопросов в сутки. Для получения этого статуса достаточно добавить в свою анкету хотя бы один контактный номер телефона.

    – серая полоска – отмечает пользователей с минимальной регистрацией. Т.е. указавших ник и электронный адрес, но не оставивших нам номер своего телефона. Вопросы и комментарии пользователей с минимальной регистрацией появляются на сайте c задержкой, после одобрения модератором. Кроме того, в сутки можно оставлять не более 11 комментариев или вопросов.

    Обратите внимание: незарегистрированные пользователи лишены возможности оставлять вопросы и комментарии на сайте «Эха Москвы».

    Подробнее прочитать про уровни регистрации на сайте «Эхо Москвы».

    3. Кому видны мои данные?

    Ваш ник, имя, род занятий и место жительства будут видеть всем пользователи сайта. Личные сведения (телефоны, e-mail) доступны только редакции «Эхо Москвы».

    4. Для чего нужна Личная страница?

    Личная страница – это ваше «представительство» на «Эхе». Люди, приходящие к вам в гости, смогут больше узнать о вас, ваших предпочтениях, прочитать ваши комментарии и вопросы. Подробный пост о функциях Личной страницы можно прочитать тут.

    5. Что такое НИК и чем он отличается от ИМЕНИ?

    НИК – ваш уникальный идентификатор на сайте. С помощью ника и пароля вы входите на сайт. НИК виден всем пользователям, именно НИКОМ будут подписываться ваши сообщения на сайте. Написание НИКА возможно только латиницей и только строчными (маленькими) буквами. НИК нельзя изменять (редактировать).

    Редакция напоминает, что регистрация нецензурных, оскорбительных ников запрещена. Также мы оставляем за собой право блокирования пользователей, ники которых нарушают эти правила.

    ИМЯ – ваше имя и/или фамилия. Может быть написано на русском. Это поле может редактироваться.

    6. Могу ли я редактировать личные данные?

    Да, редактирование данных пользователя осуществляется на этой странице.

    Обратите внимание, что если Вы являетесь Членом Клуба, то изменение телефона повлечет за собой временное снижение статуса – до синей полоски. До тех пор, пока референты радиостанции не позвонят Вам, чтобы проверить измененные данные.

    7. Мне на почту не приходит уведомление о подтверждении электронного адреса…

    Проверьте, правильно ли вы ввели электронный адрес; проверьте папку «Спам» в своем ящике. Если сообщение так и не пришло, советуем изменить почту для регистрации (почтовые клиенты Яндекса, mail.ru и gmail.com лояльны по отношению к нашим уведомлениям, и регистрация с них проходит успешно).

    8. Я зарегистрирован. Не могу войти на сайт…

    Чтобы «войти», необходимо пройти авторизацию – в соответствующие поля «вбить» ник и пароль. Внимательно вбивайте пароль (обратите внимание на раскладку и клавишу Caps Lock).

    Если Вам так и не удалось авторизоваться...

    9. Как прогрузить аватар в профиль?

    Откройте вашу Личную страницу — и перейдите в раздел «Обо мне», а затем кликните «Редактировать».

    В форме для Редактирования личных данных кликните по знаку «+» в месте для фото. Откроется окно для выбора файла на вашем компьютере.

    Когда вы выбрали подходящий файл, нажмите «Открыть». Чтобы увидеть изменения, необходимо сохранить форму (кнопка сохранения находится в правом верхнем углу).

    Запрещено прогружать неприличные или не соответствующие этим правилам аватары.

    10. Что такое Клуб Слушателей? Как в него вступить?

    Если вы хотите не просто слушать наши эфиры, но и принимать в них непосредственное участие – добро пожаловать в наш Клуб Слушателей.

    Если вы еще не успели зарегистрироваться, то вам надо заполнить регистрационную анкету, отметив что вы желаете вступить в Клуб.

    Если вы уже зарегистрированы на нашем сайте, то вам достаточно добавить необходимые данные о себе на странице редактирования профиля, и поставить галочку в поле «Я хочу вступить в Клуб».

    Ранее зачисление в Клуб происходило не сразу. Необходимо было дождаться звонка нашего референта. Сегодня получение привилегий «краснорамочника» происходит значительно быстрее — если у вас есть мобильный телефон, вы можете воспользоваться услугой SMS-подтверждения профиля.

    Если мобильного телефона нет или по каким-то соображениям вы решили его не указывать — дождитесь звонка референта на стационарный номер.

    ВНИМАНИЕ! Напоминаем, что для вступления в Клуб необходимо заполнить ВСЕ поля анкеты

    11. Как стать блогером «Эха Москвы»?

    Если вы чувствуете в себе силы и талант регулярно писать в нашем блоге, у вас есть что рассказать нашим пользователям о жизни в вашем городе, об интересных эпизодах, связанных с вашей профессиональной деятельностью — вам сюда

    12. Я забыл пароль. Что мне делать?

    Восстановить пароль вы можете на соответствующей странице.

    13. Как мне удалить свою регистрацию?

    Напишите письмо с просьбой об удалении регистрации на [email protected] Обратите внимание – писать нужно именно с той почты, на которую Вы регистрировались.

    14. Могу ли я редактировать свои комментарии и вопросы?

    Нет. Редактирование комментариев и вопросов не предусмотрено, поэтому просим вас внимательно следить за орфографией, построением фразы и корректностью формулировок.

    15. Как задавать вопросы во время эфира?

    1) Вы можете отправить сообщение в эфир 2) Вы можете отправить sms в эфир 3) Вы можете отправить вопрос в эфир через твиттер – аккаунт vyzvon 4) Вы можете воспользоваться формой под плеером сетевизора.

    16. Кто может скрывать комментарии?

    Наш сайт не предполагает премодерацию комментариев от зарегистрированных пользователей (сине— и краснорамочников), однако существуют постмодерация дискуссий. Модерация дискуссий может осуществляться:  — редакционным модератором  — блогером в своем блоге

    Основанием для того, чтобы скрыть комментарий или вопрос, могут являться: мат, оскорбления в адрес других пользователей, гостей или журналистов, высказывания, способствующие разжиганию межнациональной, межрелигиозной и т.п. розни, сообщения, содержащие рекламу, спам.

    Подробнее с правилами комментирования и модерации можно ознакомиться здесь.

    17. Я зарегистрированный пользователь. Почему не появился (исчез) мой комментарий?

    Есть две возможные причины. 1) модератор посчитал Ваш комментарий/вопрос некорректным и несоответствующим следующим правилам и удалил его. Правила: а) Соответствие теме беседы. б) Корректность формулировок.

    18. Я забанен. Какова продолжительность бана?

    Бан на сайте «Эхо Москвы» бессрочен.

    19. Мне кажется, меня забанили несправедливо. К кому я могу обратиться?

    Если вы полагаете, что вас забанили несправедливо, вы можете написать об этом в редакцию на почту [email protected], указав ваш ник.

    20. Что такое «черный список»?

    Подробнее об этом вы можете прочитать по этой ссылке

    21. Как считаются рейтинги пользователей на сайте?

    Каждый зарегистрированный на сайте пользователь участвует в двух рейтингах: 1) Рейтинг просмотров. 2) Рейтинг рекомендаций.

    Рейтинг просмотров складывается из числа посещений Вашей личной страницы. Рейтинг рекомендаций рассчитывается исходя из числа порекомендовавших Вашу Личную страницу (а также комментарий, вопрос, пост в блоге).

    22. Где найти ссылку на прямую видеотрансляцию эфиров?

    Прямой эфир всегда можно посмотреть тут Кроме того, видеотрансляция текущего эфира расположена на главной странице.

    23. Как читать, смотреть и слушать «Эхо Москвы» в моем мобильном?

    Мобильная текстовая версия сайта расположена по адресу echo.msk.ru/pda/. Если вы обладатель iPhone Apple — в App Store вы можете скачать бесплатное приложение

    24. Как вести блог на Эхе

    Для того чтобы вести блог на Эхе, необходимо соблюсти ряд условий. Подробнее>>>>>

    echo.msk.ru

    Часто задаваемые вопросы по сайту «Эхо Москвы» — Блоги — Эхо Москвы, 08.10.2012

    В рамках интернет-эфира передачи «Без посредников – 2» главный редактор сайта «Эхо Москвы» Андрей Ходорченков пообещал опубликовать на главной странице сайта так называемый FAQ – наиболее часто задаваемые вопросы по сайту. Выполняем многочисленные просьбы посетителей сайта.

    Кроме того, на сайте есть постоянная страница FAQ: echo.msk.ru/faq

    Если вы считаете необходимым дополнить раздел FAQ теми или иными пунктами, пишите пожалуйста об этом в комментариях.

    1. Зачем регистрироваться на сайте «Эхо Москвы»?

    Зарегистрированные пользователи сайта могут оставлять комментарии и вопросы. Реплики появляются в ленте либо сразу (в случае наличия красной или синей полоски), либо после одобрения модератором. Кроме того, каждый зарегистрированный пользователь получает «Личную страницу» с набором удобных сервисов.

    Подробнее о регистрации на сайте «Эхо Москвы»

    2. Что такое Клуб Слушателей? Как в него вступить?

    Если вы хотите не просто слушать наши эфиры, но и принимать в них непосредственное участие – добро пожаловать в наш Клуб Слушателей.

    Если вы еще не успели зарегистрироваться, то вам надо заполнить регистрационную анкету, отметив что вы желаете вступить в Клуб.

    Если вы уже зарегистрированы на нашем сайте, то вам достаточно добавить необходимые данные о себе на странице редактирования профиля, и поставить галочку в поле «Я хочу вступить в Клуб».

    Ранее зачисление в Клуб происходило не сразу. Необходимо было дождаться звонка нашего референта. Сегодня получение привилегий «краснорамочника» происходит значительно быстрее — если у вас есть мобильный телефон, вы можете воспользоваться услугой SMS-подтверждения профиля.

    Если мобильного телефона нет или по каким-то соображениям вы решили его не указывать — дождитесь звонка референта на стационарный номер.

    ВНИМАНИЕ! Напоминаем, что для вступления в Клуб необходимо заполнить ВСЕ поля анкеты.

    3. Что означает цветная полоска рядом с аватаром?

    Полоски служат обозначением статуса пользователя.

    – красной полоской отмечен член клуба слушателей. Это человек, изъявивший желание участвовать в эфирах и потому наиболее полно рассказавший нам о себе. Его вопросы и комментарии не проходят премодерацию и появляются немедленно. Ограничений на количество комментариев нет.

    Кроме того, у члена клуба появляется кнопка «пожаловаться», с помощью которой он имеет возможность в один клик указать модератору на оскорбительный или не соответствующий правилам комментарий.

    синей полоской – отмечены люди, которые заполнили профиль не полностью, или же просто почему-то не желают вступать в клуб слушателей. Их вопросы и комментарии также не проходят премодерацию. Однако существует ограничение: можно оставлять не более 20 комментариев или вопросов в сутки. Для получения этого статуса достаточно добавить в свою анкету хотя бы один контактный номер телефона.

    – серая полоска – отмечает пользователей с минимальной регистрацией. Т.е. указавших ник и электронный адрес, но не оставивших нам номер своего телефона. Вопросы и комментарии пользователей с минимальной регистрацией появляются на сайте c задержкой, после одобрения модератором. Кроме того, в сутки можно оставлять не более 11 комментариев или вопросов.

    Обратите внимание: незарегистрированные пользователи лишены возможности оставлять вопросы и комментарии на сайте «Эха Москвы».

    Подробнее прочитать про уровни регистрации на сайте «Эхо Москвы».

    4. Кому видны мои данные?

    Ваш ник, имя, род занятий и место жительства будут видеть всем пользователи сайта. Личные сведения (телефоны, e-mail) доступны только редакции «Эхо Москвы».

    5. Я зарегистрированный пользователь. Почему не появился (исчез) мой комментарий?

    Есть две возможные причины. 1) модератор посчитал Ваш комментарий/вопрос некорректным и несоответствующим следующим правилам и удалил его. Правила: а) Соответствие теме беседы. б) Корректность формулировок.

    2) Вы удалили часть сведений о себе, следовательно ваши комментарии стали появляться на сайте после премодерации.

    6. Почему исчез мой вопрос к эфиру?

    Это могло произойти, если вопрос не соответствовал теме эфира, либо был оскорбительным для гостя.

    7. Что такое НИК и чем он отличается от ИМЕНИ?

    НИК – ваш уникальный идентификатор на сайте. С помощью ника и пароля вы входите на сайт. НИК виден всем пользователям, именно НИКОМ будут подписываться ваши сообщения на сайте. Написание НИКА возможно только латиницей и только строчными (маленькими) буквами. НИК нельзя изменять (редактировать).

    ИМЯ – ваше имя и/или фамилия. Может быть написано на русском. Это поле может редактироваться.

    8. Мне на почту не приходит уведомление о подтверждении электронного адреса…

    Проверьте, правильно ли вы ввели электронный адрес; проверьте папку «Спам» в своем ящике. Если сообщение так и не пришло, советуем изменить почту для регистрации (почтовые клиенты Яндекса, mail.ru и gmail.com лояльны по отношению к нашим уведомлениям, и регистрация с них проходит успешно).

    9. Я зарегистрирован. Не могу войти на сайт…

    Чтобы «войти», необходимо пройти авторизацию – в соответствующие поля «вбить» ник и пароль. Внимательно вбивайте пароль (обратите внимание на раскладку и клавишу Caps Lock).

    Если Вам так и не удалось авторизоваться...

    10. Могу ли я редактировать личные данные?

    Да, редактирование данных пользователя осуществляется на этой странице.

    Обратите внимание, что если Вы являетесь Членом Клуба, то изменение телефона повлечет за собой временное снижение статуса – до синей полоски. До тех пор, пока референты радиостанции не позвонят Вам, чтобы проверить измененные данные.

    11. Я забыл пароль. Что мне делать?

    Восстановить пароль вы можете на соответствующей странице.

    12. Могу ли я редактировать свои комментарии и вопросы?

    Нет. Редактирование комментариев и вопросов не предусмотрено, поэтому просим вас внимательно следить за орфографией, построением фразы и корректностью формулировок.

    13. Как задавать вопросы во время эфира?

    1) Вы можете отправить сообщение в эфир. 2) Вы можете отправить sms в эфир. 3) Вы можете отправить вопрос в эфир через твиттер – аккаунт vyzvon. 4) Вы можете воспользоваться формой под плеером сетевизора.

    14. Как считаются рейтинги пользователей на сайте?

    Каждый зарегистрированный на сайте пользователь участвует в двух рейтингах: 1) Рейтинг просмотров. 2) Рейтинг рекомендаций.

    Рейтинг просмотров складывается из числа посещений Вашей личной страницы. Рейтинг рекомендаций рассчитывается исходя из числа порекомендовавших Вашу Личную страницу (а также комментарий, вопрос, пост в блоге).

    15. Как мне задать вопрос лично сотруднику радиостанции?

    Вопросы о проблемах с сайтом направляйте на адрес — [email protected] Задать вопрос главному редактору радиостанции можно тут Задать вопрос главному редактору сайта можно тут Всем прочим сотрудникам – на [email protected] с пометкой, для кого именно предназначается письмо.

    16. Как мне удалить свою регистрацию?

    Напишите письмо с просьбой об удалении регистрации на [email protected] Обратите внимание – писать нужно именно с той почты, на которую Вы регистрировались.

    17. Где найти ссылку на прямую видеотрансляцию эфиров?

    Прямой эфир всегда можно посмотреть тут Кроме того, видеотрансляция текущего эфира расположена на главной странице.

    18. Как стать блогером «Эха Москвы»?

    Если вы чувствуете в себе силы и талант регулярно писать в нашем блоге, у вас есть что рассказать нашим пользователям о жизни в вашем городе, об интересных эпизодах, связанных с вашей профессиональной деятельностью — вам сюда

    19. Для чего нужна Личная страница?

    Личная страница – это ваше «представительство» на «Эхе». Люди, приходящие к вам в гости, смогут больше узнать о вас, ваших предпочтениях, прочитать ваши комментарии и вопросы. Подробный пост о функциях Личной страницы можно прочитать тут.

    20. Когда появится мобильная версия сайта?

    Мобильная версия нрасположена по адресу echo.msk.ru/pda/. Кроме того, мы разрабатываем приложение для iPhone, которое будет полностью отвечать чаяниям современного пользователя мобильных устройств.

    21. Я забанен. Какова продолжительность бана?

    Бан на сайте «Эхо Москвы» бессрочен.

    22. Как прогрузить аватар в профиль?

    Откройте вашу Личную страницу — и перейдите в раздел «Обо мне», а затем кликните «Редактировать».

    В форме для Редактирования личных данных кликните по знаку «+» в месте для фото. Откроется окно для выбора файла на вашем компьютере.

    Когда вы выбрали подходящий файл, нажмите «Открыть». Чтобы увидеть изменения, необходимо сохранить форму (кнопка сохранения находится в правом верхнем углу).

    23. Как работает функция индивидуального игнора?

    Добавив пользователя в «черный список», вы не будете видеть его комментарии и вопросы на сайте. В любой момент пользователя можно будет разблокировать в редактировании списка (список начинает отображаться на вашей Личной странице, в меню слева, под Лентой друзей. Список виден только вам). Читать подробнее об этой функции

    echo.msk.ru

    Дмитрий Якушкин — Разбор полета — Эхо Москвы, 19.11.2018

    С. Крючков― Добрый вечер, здравствуйте! Это «Разбор полета» — программа о людях и решениях, которые они принимают в своей жизни. Проведут ее Марина Максимова и Станислав Крючков. А в гостях у нас сегодня Дмитрий Дмитриевич Якушкин, журналист, профессор Высшей школы экономики и последний пресс-секретарь Бориса Ельцина. Дмитрий Дмитриевич, здравствуйте!

    Д. Якушкин― Добрый вечер!

    М. Максимова― Добрый вечер!

    С. Крючков― Не понравилось вам в анонсе слово «последний».

    М. Максимова― Крайний?

    Д. Якушкин― Нет, только не «крайний». Да, сейчас такое везде поветрие — слово «последний» заменять на «крайний».

    С. Крючков― Напомню о наших эфирных координатах. Вы можете подключаться с вопросами к гостю: смс на номер +7-985-970-45-45, сообщения в эфир с использованием формы на сайте echo.msk.ru, чата основного канала «Эха Москвы» в YouTube, и Twitter-аккаунта vyzvon. Дмитрий Дмитриевич, традиционно задаем вопрос о самом сложном жизненном решении. О том решении, жизненном выборе, над которым мучились, и которое во многом предопределило последующие поступки и последующие шаги. Было такое?

    Д. Якушкин― Наверное, слово «мучились» — слишком сильное слово. Как правило, эти решения были связаны с работой. Возможно, сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что слишком много уделял внимания, слишком много раздумывал, слишком серьезно относился к тем или иным поворотам. Наверное, не надо было тратить на это так много времени. Я работал в «Комсомольской правде» — газете, которая была очень популярна. Я был там довольно большим начальником. Мне было там всё привычно. Я пришел в эту газету и опубликовал первую заметку, когда еще учился в школе. Потом я был там на практике, когда учился в институте. Совершенно логично, я о другой работе вообще не раздумывал. Хотел попасть в эту газету. Я проработал там 6 лет, стал заведующим отделом, и ясно было, что дальше как-то развиваться внутри газеты было нельзя. Но, с другой стороны, сама газета была замечательная за счёт того, что «люди на 6-м этаже»... Есть такое понятие — те люди, которые знают, что такое «Комсомольская правда»: она располагалась на 6-м этаже здания на улице Правды, поэтому говорят «6-й этаж», «дух 6-го этажа». Те люди, которые имели отношение к «Комсомольской правде», знают, что это такое. Надо было как-то идти дальше, развиваться. Но, с другой стороны, уходить из такой газеты, где я ко всему привык, где всё было привычно, где мне нравилось работать, куда я с удовольствием ходил на работу, было непросто. Но, с другой стороны, я был международником, и надо было ехать за границу. Потому что писать из Москвы о других странах было невозможно. Мне предложили поехать собкором во Францию от агентства печати «Новости». И в принципе, это был удачный выбор, потому что была перестройка. И я стал работать не только на агентство печати «Новости» (если вы хотите, я позже могу рассказать, почему это было непросто), но и одновременно на самую тогда популярную (становившуюся самой популярной) передовую газету, которая, собственно, двигала перестройку — газету под названием «Московские новости», потому что она была частью АПН — Агентства печати и новостей. Это был удачный выбор. Второе непростое решение было связано, опять же, с Францией и с переходом из Франции, с возвращением назад в Россию. Это произошло существенно позже. Я работал во Франции главным редактором популярного в западноевропейских странах издания, очень красивого, красочно оформленного, богатого на фотографии журнала под названием «GEO». Это был период, когда многие журналы открывались в России. И вот я работал несколько месяцев во Франции главным редактором «GEO» для того, чтобы перевести эту редакцию, открыть этот журнал здесь. Я работал там, и мне позвонил один товарищ из Москвы и предложил прийти на российское телевидение, чтобы вести ежедневную программу в прямом эфире по российскому телевидению о внутренней политике.

    М. Максимова― Это звучало как вызов для вас?

    Д.Якушкин: Я работал во Франции главредом «GEO», мне позвонили из Москвы и предложили вести программу на российском тв

    Д. Якушкин― Это звучало как вызов, потому что я в этот момент к внутренней политике не имел никакого отношения. Самое главное, что отличало «GEO» от предстоящей работы на российском телевидении — там была понятная повестка дня. Дело не в том, что там были красивые картинки. Мы там публиковали фотографии — я помню, в первом номере (до сих пор он считается одним из лучших) были фотографии Жана Артюса Бертрана, фотографа, который делал аэрофотосъемку. Великолепные фотографии. Дело не в том, что в «GEO» была одна тема, а здесь другая. А в том, что с «GEO» было понятно, что и как. Можно было предсказать тему. Там можно было проработать ещё 10 лет или 20 лет, и так до конца, до пенсии. Просто улучшать журнал. Одна картинка, другая картинка. Сегодня репортаж с озера Байкал, завтра, не знаю, рассказ про старинные особняки Москвы или, там, дворцы в пригородах Петербурга и так далее. Работа на российском телевидении в тот момент, в конце 90-х годов, была не очень простой, потому что было непонятно, о чём говорить. О чём говорить с такими людьми, как какой-нибудь министр или вице-премьер, или Зюганов, Жириновский, Явлинский. Рядом с нами существовала телекомпания НТВ, и вот там с повесткой дня всё было ясно. Они говорили всё по существу. Я сейчас говорю слушателям, которые, может быть, уже не понимают, что мы говорим о событиях 20-летней давности, и не помнят, может быть, что такое НТВ. Я имею в виду не политическую направленность НТВ, а профессиональную направленность. Корреспондент, который работал, который задавал вопросы в эфире НТВ – в  прямом или непрямом — понимал, что он хочет от человека, который был его собеседником. И он задавал вопрос по существу. В моём случае всё было гораздо завуалированнее, тоньше, и не совсем было понятно, в общем, о чём с человеком говорить. Но тем не менее, программа выходила каждый день. Этот выбор был для меня непростым. На самом деле я даже хотел совмещать. И какое-то время я пытался это делать, но потом это кончилось тем, что я ушёл из «GEO». Мои коллеги по «GEO» этого не поняли, и правильно сделали — они, конечно, не могли этого понять. Мне хотелось делать это, но я понимал, что работа в ежедневной программе, в прямом эфире…

    С. Крючков― Речь идет о программе «Подробности»?

    Д. Якушкин― Абсолютно верно, да. Это, конечно, меня вело в совершенно другой мир, и, я думаю, в конце концов, повлияло на то, что через год я оказался в Кремле.

    С. Крючков― А с чем, если не лукавить, была связана та тонкость в определении темы беседы с интервьюируемым в данной программе?

    Д. Якушкин― отому что сами государственные интересы в тот период были абсолютно размыты. Причём и в хорошем, и в плохом смысле. Вот сейчас одна линия — она прослеживается и она подкрепляется любым… Не знаю, даже развлекательные передачи. Я уж не говорю про политические. А тогда была непонятно — ни то, ни сё. И одновременно было давление частных интересов. Одновременно появилось другое телевидение, параллельное — не только НТВ. И там люди говорили совершенно по-другому.

    С. Крючков― То есть, на ВГТРК занять позицию журналисту, который задает этот вопрос, который ему хочется задать, было сложно?

    Д. Якушкин― Это вопрос не цензуры, не каких-то обязательств. Во-первых, мы были частью государства. Это был государственный канал, и мы должны были отстаивать. Мы должны были, и это получалось вполне нормально, и я не имею ничего против этого. Вы работаете здесь — вы отстаиваете такую точку зрения, если это государственная компания. Если частная — то частная, понятно. Но сами люди, с которыми мы встречались, сами не очень понимали, что они хотят, понимаете. В этом была сложность. Надо сказать к вопросу о повестке дня, что когда потом (я бы хотел, чтобы я здесь был правильно понят) я оказался в Кремле, в период, когда рейтинг Ельцина был либо нулевым, либо ниже нуля…

    С. Крючков― Через месяц после дефолта.

    Д. Якушкин― Да, после дефолта, когда не было правительства и так далее. Вот там с повесткой дня было всё ясно. Там задача для меня, как для пресс-секретаря, была абсолютно понятной: не сделать хуже, продержаться. Когда нечего говорить, по возможности молчать. Но, кстати говоря, мы довольно много говорили и объясняли тогда — что довольно сложно, когда у вас либо нет ответа, либо нет достаточной информации, которую можно выдать журналистам. Я  понимаю их повестку дня: им нужна информация, им нужна эксклюзивная информация. Значит, либо у вас нет информации, либо у вас нет хорошего ответа на те вопросы, которые вам задают. Но всё это очень вас дисциплинирует. Пусть это коридор, но этот коридор обозначен. И в этом смысле вам комфортно работать. Вы понимаете, зачем вы здесь, что вы делаете, как лучше сделать, и стараетесь минимизировать потери, минимизировать издержки.

    С. Крючков― Понимаю. Вернемся к разговору о Кремле чуть позже. А сейчас хотелось бы задать вопрос о вашем приходе — не уходе из «Комсомольской правды», а именно появлении. Выпускник МГИМО — довольно престижного ВУЗа, но, тем не менее — появляется, по сути, в одной из главных газет страны. Это ведь не просто, видимо, было? В том плане, что этому должно было что-то способствовать, очевидно.

    Д. Якушкин― Все люди, которые учились в МГИМО, хотели уехать за границу. И, в принципе, это было нормально и естественно.

    М. Максимова― Вы тоже были в их ряду?

    Д. Якушкин― Нет, я не хотел ехать за границу.

    С. Крючков― Потому что вы только что приехали.

    М. Максимова― Кстати, ваше детство прошло…

    Д. Якушкин― Дело не в этом. Почему, я с удовольствием потом поехал во Францию, через много лет. Дело не в том, что я что-то отвергал. Просто МГИМО ориентировал на работу в МИДе, которая тогда считалась самой престижной в стране — и по понятным причинам. Я вовсе к этому не стремился. Вообще я хотел поездить по своей стране. Кстати говоря, вот я учился на факультете международной журналистики. Мой первый язык был французский, у меня ещё также был английский. Это вообще был международный вуз. Между 2 и 3 курсом я поехал работать в воронежскую газету — областную, партийную, под названием «Коммуна», которая до сих пор существует. И не просто в эту газету, а в сельскохозяйственный отдел газеты.

    Д.Якушкин: Первый раз во Франции я оказался в 1984 году. Это была не та Франция, которую мы знаем

    М. Максимова― Это на практику?

    Д. Якушкин― Нет, меня не институт послал. Я сам договорился. И почему в сельскохозяйственный отдел: я хотел поехать по Воронежской области, потому что мой отец родился в Воронеже. Я очень много поездил. Я правильно сделал. Потому что недавно я был в Воронеже, и у меня такое чувство, что я возвращаюсь в какие-то места, в которых я уже бывал, и имею возможность посмотреть на них по-другому. Вообще я верю в такое понятие: это надо делать в молодом возрасте. Чем больше та сеть, которую вы забрасываете, тем больше шанс, что вы либо вернетесь в эти места, либо эти понятия или эти места потом к вам как-то вернутся. Это вас просто обогащает. Вы сможете об этом рассуждать, сможете проводить какие-то параллели. Вот я, например, приехал сейчас Воронеж (ну, не сейчас, это было несколько месяцев назад, при прежнем губернаторе), и у меня сразу образовалась тема, о чём поговорить: об области, о Воронеже. То есть я там был не новичок. Последний раз я там был я вам скажу когда. Между 2 и 3 курсом — значит, это 1977 год.

    С. Крючков― Вот вы говорите о формировании этой сети. Это касается и территорий, и смыслов, и слов, и людей. Правильно я вас понимаю?

    Д. Якушкин― Это касается книг… Места очень определяют ваше видение, мировоззрение. Вообще такое ощущение, что вы всё время возвращаетесь. Но для того, чтобы вернуться, надо было изначально создать эту базу. Если бы я тогда не был в Воронеже, я бы сейчас приехал как в любой другой город. И это бы не откликнулось во мне никак. Так что вот эту базу надо создавать как можно раньше. Потому что самые первые впечатления — они самые острые. Вот возьмем Францию. Я проработал во Франции 4 года, уйдя из «Комсомольской правды». Но первый раз во Франции я оказался, будучи корреспондентом «Комсомольской правды». Я поехал туда на 10 дней. Это был 1984 год. Это была не та Франция, которую мы знаем, и даже не та Франции, которую я потом узнал, потому что к концу века она начала стремительно меняться. И сейчас она достаточно непохожа на ту страну, которую я узнал. Значит, 1984 год. Я пробыл там 10 дней. И ещё это был август — традиционный отпускной период и для Франции, когда никого нет, ничего не происходит. Повод был сугубо формальный: 40 лет освобождения Парижа. Я ещё встречался с ветеранами. Еще ветераны были — живые, реальные ветераны, которые участвовали в Сопротивлении. После этого я проработал 4 года во Франции. Я часто езжу в эту страну, у меня там много друзей. Но у меня такое ощущение, что все мои главные впечатления остались именно от тех 10 дней. Хотя ещё раз повторяю: сегодня это совершенно другая страна. Там образ жизни очень сильно поменялся, Париж стал более дорогим, богатым, респектабельным. Тогда, в 80-е годы, я еще застал то, что можно назвать «народным Парижем». Хотя мне говорили, что это не тот Париж, который был в 50-60-е годы.

    С. Крючков― Что, кстати, сейчас, уже вот в эти годы, в 2010-е, заставило вас вернуться во Францию на страницах своей книги? Почему «Парижские истории» спустя много времени?

    Д. Якушкин― Потому что очень сильные впечатления. Я не знаю, тот, кто много ездит и сравнивает, подтвердит мои ощущения или нет. Я ещё раз повторяю: я там бываю, но такое ощущение, что я описываю именно 1984 год.

    М. Максимова― То есть вот эти 10 дней.

    Д. Якушкин― Да, те 10 дней. Хотя мои возможности тогда были очень ограничены. Я помню, эти 10 дней попали на воскресенье, и я съездил в Компьен, где стоит этот вагон, где подписывали перемирие, недавно отмеченное — 100-летие окончания Первой мировой войны. Я сходил, может быть, в пару музеев. Но я со многими людьми тогда встречался. И понимаете, количественно, конечно, впечатления добавились. Но вот качественно ощущения — они были тогда. Я это объясняю так: самые яркие, самые острые впечатления возможны именно в определённом возрасте. После этого вы только добавляете, но качественно картинка не меняется.

    М. Максимова― А почему так получается, например, что Франция у вас затмила США? Ведь вы учились в школе как раз когда были в Америке. Может быть, там были какие-то самые яркие впечатления?

    Д. Якушкин― Да, Америка производит впечатление. И это было ещё такая особая Америка — Америка 60-х годов. Это такой период, вообще в мире, очень повлиявший на развитие мысли, литературы, культуры, кино. Это коснулось не только Америки. Это и наша страна, и Франция — то же самое. Поэтому это была особая Америка. Сейчас уже этой Америки тоже нет.

    М. Максимова― А какая из этих уже несуществующих стран, скажем так, вам ближе? Несуществующая Франция или несуществующая Америка?

    Д. Якушкин― По-разному. Конечно, Франция нам ближе, потому что культура ближе, потому что это европейская культура. В Америке есть свои прелести, но это принципиально другая культура по сравнению с нашей. Она, может быть, достаточно такая грубая, может быть, даже не то что агрессивная, но грубая — пожалуй, наиболее точное слово. Конечно, Франция — это Европа, тоньше. Связи с Францией развиваются уже не одно десятилетие. Мы связаны давно, мы говорим как бы на одном языке. Нас очень многое объединяет в области театра, в области кино. Америка очень яркая страна, но она просто другая. Теперь, отвечая на ваш вопрос, Марина, почему Франция, а не Америка. Во Францию я поехал уже как самостоятельный человек, журналист. Америка — это жизнь с родителями.

    С. Крючков― Сложно объяснить слушателям, почему человек на рубеже 60-70-х оказывается в Америке. Это же история семьи, история формирования той базы последующего восприятия всего происходящего. И как человеку из семьи с такой большой публичной историей, история которой корнями уходит глубоко в прошлое, формировать свое восприятие советской действительности? Ведь известно, что ваши предки из декабристов. Собственно говоря, ваш прапрапрадед — один из тех, кто входил в «Союз спасения», тот, кто упомянут в «Евгении Онегине» Пушкина.

    Д. Якушкин― Не новый для меня вопрос. К теме декабристов я отношусь крайне аккуратно, деликатно, осторожно. В моей семье (и в этом заслуга моего отца) эта тема никогда не выпячивалась. В советское время по понятным причинам, но когда кончилось советское время, и когда все стали искать свои дворянские корни, собственно, по этой же причине. Потому что никто никогда этим не кичился. Мы всегда воспитывались (не только я, но и вся наша семья) в том духе, что для нас это дополнительная нагрузка, дополнительная ответственность. Потому что волей-неволей на вас смотрят по-другому, от вас требуется другое. Вы на виду, и вы в большей степени отвечаете за свои поступки. Теперь что касается связи поколений. Для меня, например, важнее связь с моим отцом, чем, допустим, связь с моим прадедом. С другой стороны, я понимаю, что мой отец связан с моим дедом и так далее по цепочке. То есть моя ответственность — она не столько перед какими-то историческими фигурами, сколько перед человеком, который мне ближе по времени. Например, моего отца давно уже нет в живых. Я чувствую свою ответственность перед фамилией, но в большей степени перед ним. И в этом проявляется ответственность перед фамилией. Теперь если посмотреть на этот вопрос со стороны, представить, что я не имел бы отношения. Вообще, тема декабристов для меня, как для журналиста (хотя я давно не журналист, но вот считайте, что я журналист; я ездил в Сибири, много смотрел — собственно, с этой целью и ездил: чтобы посмотреть), конечно, она интересна мне с той точки зрения, что это было особое поколение людей, которые в первую очередь ставили общественные интересы выше личных. Это факт. Вы знаете, что у нас отношение к декабристам сложное, оно менялось. В советское время их страшно поднимали. Помню, правда, что Окуджаву как-то спросили (была творческой встрече, и у него спросили — у него был роман «Путешествие дилетантов»): «Почему вы выбрали написать именно про декабристов, а не про народовольцев»? Он говорил, что это были не профессиональные революционеры. Потом пошло такое профессиональное занятие этим делом, а у них был порыв. Но что мне симпатично — мне симпатично, что они не поссорились между собой и не стали выяснять, кто, почему и как куда не пришел, кто сделал ошибку, и почему их дело не удалось. И то, что они, конечно, очень много сделали для подъема сибирских городов — начиная с архитектуры, развития образования, развития науки, чего угодно.

    Д.Якушкин: К теме декабристов я отношусь крайне аккуратно, деликатно. В моей семье эта тема никогда не выпячивалась

    С. Крючков― Вернёмся к этому разговору после новостей на «Эхе».

    НОВОСТИ. РЕКЛАМА.

    С. Крючков― У нас в гостях сегодня Дмитрий Якушкин, журналист, профессор Высшей школы экономики — на сегодняшний день, а в конце 90-х, в самый ответственный период времени — последний пресс-секретарь Бориса Ельцина. Перед уходом на новости мы заговорили о семейной истории и том отпечатке, который она накладывает на последующую жизнь. Какие разговоры шли в вашей семье? Известно, что вы сын генерал-майора Дмитрия Якушкина. Это в большей степени такое журналистское свободомыслие, потому что он возглавлял тассовский корпункт в Вашингтоне, насколько я понимаю, или же такая спецслужбстская сдержанность, так сказать?

    Д. Якушкин― Смотрите, несмотря на то, что всё уже давно официально, и вы можете открыть интернет, там всё написано, тем не менее, я тоже об этом говорю. Это как бы не моя судьба, не моя биография, а судьба отца. Он умер в середине 90-х годов, а вообще в 90-х годах выходило очень много книг и публикаций по разведке. Эта тема до сих пор востребована, но в другом плане. Тогда был именно такой поток. Но это было связано с тем, что до этого вообще ничего не говорили, и потом возник этот поток. Я помню, моя тетя, очень близкий мне человек, сестра отца, мне сказала… Я ей сказал: «Я что-нибудь напишу». Она говорит: «Только смотри, не навреди отцу». Его уже не было в живых. Поэтому я не распоряжаюсь его судьбой, деталями его жизни. Он никогда не работал под прикрытием журналиста. Он был высокопоставленным дипломатом. Он довольно много лет проработал в Америке. Сначала в Нью-Йорке — как раз в 60-е годы, а потом в Вашингтоне. И там, и там он был высокопоставленным, видным дипломатом. Потом выяснилось, что он не дипломат. А какой у вас вопрос?

    С. Крючков― Какие нравы царили — сдержанного спецслужбиста или журналистское свободомыслие?

    Д. Якушкин― Трудно говорить о человеке, которого я знал хорошо, который не являлся публичным человеком. Тем не менее, качества, о которых, я считаю, можно говорить, потому что эти качества я вообще прослеживал в людях и этого поколения, и этой профессии, и которые становятся очень яркими на фоне сегодняшнего дня — это, конечно, полное отсутствие цинизма в отношении общественного служения, таких тем, как долг, понятие родины. Государство на первом месте, работа на первом месте. Отец всегда очень много работал. У меня такое ощущение, что он только работал. Личная жизнь на втором плане. Да, семья, жена, которую он очень любил — моя мама. Но в первую очередь работа. Если что-то на работе не так, то это катастрофа. И это чувствовалось по тому напряжению, как он приходил, как он пил виски. Он очень рано поседел. И он, конечно, рассказывал. Когда его коллеги, младшие его по званию, уходили на задание, он сидел, ждал их возвращения. Это колоссальное напряжение, связанное с тем, что что-то может пойти не так. Закрытость, кстати говоря, отсутствие болтливости. Еще раз подчеркиваю: я говорю об одном человеке, но эта черта прослеживалась и в других людях. Поэтому можно говорить об этом как о чертах определенного типа людей. Определенного поколения, если хотите. Значит, отсутствие болтливости. Я с ним всего лишь один раз в жизни смог откровенно поговорить про его работу. И это было под конец его жизни. Мне было очень неудобно задавать ему эти вопросы, потому что я боялся подать ему такую мысль, что если я его спрашиваю, я знаю, что он скоро уйдет. Он болел. И поэтому я тоже себя сдерживал.

    М. Максимова― А почему не решались задавать вопросы?

    Д. Якушкин― Потому что это было как бы не принято. Это всё казалось службы. Даже сам вопрос не возникал. Это не вопрос какой-то сверхзакрытости, сверхсекретности. Сам вопрос не возникал, было неудобно говорить об этом. Не было атмосферы, которая позволяла бы говорить об этом. Но вместе с тем отношения были очень свободные, понимаете. Не то чтобы все ходили по струнке. Люди этой профессии — не военные, это не какая-то армейская дисциплина, как в казарме. Нет, обсуждалось всё. Но эта тема никогда не затрагивалась.

    С. Крючков― А вот вы для себя как этот вопрос решили? В 1998 году для вас началась государственная служба. Вы, став пресс-секретарем Ельцина, перестали в этот момент быть журналистом? Начался принципиально иной этап в жизни?

    Д. Якушкин― Да, конечно, принципиально иной этап жизни. Я вам скажу, что это одна из особенностей работы пресс-секретаря на этом месте и вообще пресс-секретаря как такового, в принципе, в любой структуре. Когда вы приходите на это место из журналистики, вы очень хорошо понимаете запросы журналиста. Вы понимаете, с чем к вам приходят люди, что они задают в общении по телефону или лично. Тогда было совершенно другое общение между пресс-секретарем и журналистами, не как сейчас. Люди приходили к нам в Кремль, заказывали пропуск, уже ходили по коридорам, смотрели, что лежит на каких столах, какие документы, видели, кто с кем проехал в лифте, из этого делали какие-то заключения. Это была совершенно другая атмосфера. Так вот одна из особенностей этой работы заключается в том, что если вы приходите сюда из журналистики, вы не должны забывать о том, что представляете определённое ведомство под названием, в данном случае, власть. Первого человека в стране. Но в любом случае, не надо забывать, что вы представляете и институт. А с другой стороны, вы прекрасно понимаете повестку дня и запросы тех людей, которые находятся с той стороны стенки.

    Д.Якушкин: Тогда было совершенно другое общение между пресс-секретарем и журналистами. Люди приходили к нам в Кремль

    М. Максимова― Скорее, вы оказались по другую сторону баррикад.

    Д. Якушкин― Часто я не мог им сказать «нет», а информации было очень немного, надо сказать. Информационная картина дня было очень скукоженная, очень узкая. Там было не так, что вот сегодня мы об этом поговорим, а ещё что-то на завтра оставим. С информацией было скудно. Но было много информации вокруг, конечно. Но я, учитывая, что ее было мало, старался дозировать, чтобы все были довольны. Я входил в их положение. Я могу сказать, что мои коллеги, которые относились к журналистам, в общем-то, достаточно не то чтобы пренебрежительно, но как людям, с которыми нельзя иметь отношения…

    С. Крючков― Коллеги по администрации?

    Д. Якушкин― Да, чиновники. Считали, что журналисты вас всё равно подведут, договориться с ними нельзя, доверяться им нельзя, они вас всё равно обманут. В общем, это другие люди.

    С. Крючков― А позиция Ельцина на этот счёт какой была?

    Д. Якушкин― Ельцин, как известно, относился с крайним уважением. Вообще он с уважением относился к людям. Может быть, это сейчас вызовет некоторое недоумение, но, во всяком случае, я его застал именно таким. А к журналистам особое отношение. И этому есть объяснение: Ельцин пришел к власти с помощью свободных СМИ. В этом нет ничего удивительного.

    С. Крючков― Вы говорите, вы представляли в этот момент времени институт. А лично человека вы представляли? Вот такой контакт экзистенциальный, что ли, жизненный с Борисом Николаевичем удалось установить?

    Д. Якушкин― Жизненный контакт был, иначе было бы сложно там работать. И это тоже было предопределено тем, что… Мы не чувствовали, что это совсем последний, но ясно было, что это какой-то ограниченный срок пребывания этого человека у власти. И поэтому это тоже облегчало работу. Во-первых, круг людей, который был вокруг Ельцина, был очень узким. Вот возвращаясь к «Комсомольской правде»: в чём была прелесть «Комсомольской правды»? Может быть, потому что мы были молодые, или потому что нас объединяло какое-то дело, я не помню никаких интриг. Но если я сейчас скажу, что не было интриг в Кремле, то никто в это не поверит.

    С. Крючков― На самом деле не поверят.

    Д. Якушкин― Никто не поверит. Ну, как бы вам сказать, все были заняты работой. Повестка дня была очень четко очерчена. Это облегчало работу. Положение было настолько тяжелое, что я не боялся быть уволенным. Оно было тяжёлым, но это облегчало мою работу, потому что я понимал, что надо делать. Я не держался за это место.

    С. Крючков― Сколько раз было такое ощущение, что вот, я могу поплатиться, могут уволить?

    Д. Якушкин― Считаю, что я старался действовать достойно: минимизировать издержки. И такого, чтобы какая-то колоссальная ошибка — такого не было. Другое дело, что гнев самого Бориса Николаевича — вот он мог появиться. Вот это да.

    С. Крючков― А в чём это проявлялось?

    Д. Якушкин― Ну, например, он крайне не любил опоздавших. Однажды у меня был такой случай — не по моей вине, но я опоздал на одну встречу, которая проходила за городом. Он ко мне подошёл прямо вплотную. Я думал, что…

    М. Максимова― Убьёт прямо.

    Д. Якушкин― Да. Но, тем не менее, кстати говоря, ни одного слова мата, и не перешел на «ты». Что-то он сказал такое… Ведь он же был очень большим, физически большим.

    М. Максимова― Одним своим видом…

    Д. Якушкин― Да, своим видом. Я думаю, что он не только физически, физиологически был большим — он был широким. И он прямо: «Как, вы?...» Объяснение было техническое. Условно говоря, я мог сказать, что поздно узнал. Это действительно было так. Но в этот момент ничего нельзя было сказать. Но потом он это выплеснул — и всё. Опять же, поймите правильно, это не значит, что мы с ним побратались. Всё было очень строго, но доверительно. Но вот он своим видом подал. Естественно, c тех пор я знал, что никогда, ни под каким предлогом — технически, ты виноват, ещё кто-то виноват. Объяснений здесь быть не может. Но вполне возможно, что он мог тогда меня уволить, безусловно.

    С. Крючков― Я помню вот эти кадры, когда Ельцин передает чемоданчик Путину. Потом заснеженный кремлёвский двор, Борис Николаевич садится в «мерседес» и уезжает, и вы среди прочих стоите и машете ему рукой. А кто писал тексты того новогоднего обращения 31-го, где прозвучали слова: «Я устал, я ухожу»?

    Д. Якушкин― Я не имел к этому отношения.

    С. Крючков― А как вы узнали об этом? Вы раньше других узнали об этом?

    Д. Якушкин― Нет, я узнал, что Ельцин уходит, в это же утро, 31 декабря. Только очень рано. Но 30 декабря я не знал.

    Д.Якушкин: Ельцин, как известно, относился к журналистам с крайним уважением. Вообще он с уважением относился к людям

    С. Крючков― Потом были еще пара лет в администрации, несмотря на то, что…

    Д. Якушкин― Нет, я был очень короткое время в администрации. Я работал советником главы администрации, но потом я ушёл, наверное, через год.

    С. Крючков― Это была такая формальная должность, номинальная?

    Д. Якушкин― В принципе, да. Это была работа, которая была несопоставима с той работой, с той ответственностью, которая была на мне, когда я был пресс-секретарем.

    С. Крючков― И сегодня вы занимаетесь консультированием в сфере…

    Д. Якушкин― Я преподаю.

    С. Крючков― Преподавательская работа.

    Д. Якушкин― Да. Я общаюсь со студентами. И мне, в принципе, это нравится, потому что я получаю от студентов колоссальный фидбэк. Я чувствую, чем они живут. И мне нравится, что они задают правильные, адекватные вопросы.

    С. Крючков― Возврата в прежнюю стезю, в профессию журналиста, уже не было? Или не было желания к этому?

    Д. Якушкин― В какой-то момент я решил, что я уже не могу туда возвращаться. И, кстати говоря, во всём мире это не принято. Если вы становитесь чиновником, становитесь пресс-секретарем…

    М. Максимова― Пути назад нет.

    Д. Якушкин― Да, потому что до этого вы типа спрашивали, и вы считали, что вы делаете интервью, а после этого вы отвечаете. И назад — это уже как бы не принято.

    М. Максимова― А вы в тот момент, когда принимали это решение, понимали, что вы сейчас делаете этот шаг, и обратно вы уже никогда не вернетесь?

    Д. Якушкин― Нет, я думал о другом. Я думал, конечно, о колоссальный ответственности. Просто возвращаюсь к личному, раз уж у вас такая программа: когда меня назначили, я думал, что жалко, что моего отца нет в живых. Вы сейчас, опять же, может быть, не поверите, но я к этому отнесся крайне спокойно. Один из таких ярких моментов моего назначения. Меня назначили, я специально вышел из Спасской башни и прошел пешком по Красной площади. Из Спасской башни тогда был только служебный выход. Сейчас его открыли, а тогда можно было выйти только со специальным пропуском. Я прошел по Красной площади, сел в метро и приехал к моей маме пить чай. И вот это я запомнил больше всего. Это сочетание чего-то очень домашнего, бытового с чем-то очень официальным и государственным. Вот это дает такой вкус к жизни.

    М. Максимова― То есть, у вас это всё сочеталось НРЗБ.

    Д. Якушкин― С одной стороны, я участвовал в этом, с другой стороны, у меня такое ощущение, что я смотрел на это со стороны. Да, я начал с этого ощущения: когда меня назначили, я жалел, что вот кто бы порадовался, это был бы мой отец. Вот я к этому спокойнее отнесся, а для него это было бы… не радость, в смысле, восторг, а интересно. Потому что он всю жизнь служил государству. И в принципе, я думаю, что он бы никогда не думал, что я, как человек более либеральных взглядов, чем он… А он был человек очень партийных, советских в хорошем смысле этого слова взглядов, участник войны. Да и потом, он работал в службе, где… Но, особенно после того, как я съездил в командировку во Францию, скажем так, если он остался твёрдым искровцем, твёрдым ленинцем, я сдвинулся в сторону социал-демократии. Но я уверен, что он никогда не думал, что меня назначат на такой государственный пост. И вот сам факт, что он не думал, а меня назначили, доставлял такое заочное удовольствие. Я жалел, что его нет в живых, потому что с ним я бы это обсудил. А больше как бы обсудить это было не с кем, понимаете. Все остальные воспринимали это больше с формальной точки зрения. А он бы посмотрел на это изнутри.

    С. Крючков― Сегодня, общаясь со студентами, вы говорите им о том, как субординировать между собой частное и профессиональное служение, долг Родине и так далее? Или эта тема как-то сама собой выкристаллизовывается в жизни каждого?

    Д. Якушкин― Нет, я им ни о чём таком не говорю, естественно. Я им говорю о том, что вообще надо правильно думать. Время может измениться, и хорошо бы держаться каких-то основ, чтобы не было мучительно больно, чтобы не было мучительно стыдно. Это сложно, потому что в жизни есть компромиссы, безусловно. Времена мы не выбираем. Мы хотим делать карьеру, развиваться, двигаться вперед, обеспечивать свои семьи и так далее. Но при этом лучше придерживаться каких-то базовых понятий для того, чтобы, условно говоря, когда обстановка изменится, вы не жалели, что вы где-то что-то не сказали, что-то не сделали. У вас будет чувство, что вы сделали, или старались, по крайней мере, сделать всё правильно.

    С. Крючков― А насколько сегодня изменились времена в плане журналистики по сравнению с периодом вашего, скажем так, акме?

    Д. Якушкин― Ну, это вам лучше говорить. Конечно, я не знаю, как сейчас работает пресс-секретарь, какие его ежедневные отношения. Я знаю Дмитрия Пескова и уважаю его.

    М. Максимова― Ну вот внешне…

    Д. Якушкин― Я могу только сказать о том, что мы не могли приказывать. Не знаю, как сейчас, но мы не могли приказывать. Если мы не хотели, чтобы что-то появилось в эфире, или кто-то что-то написал… Тогда же была ещё бумажная журналистика развита. И условно говоря, я вспоминаю: каждое утро начиналось с развернутых обзоров прессы. «Коммерсантъ», «Московский Комсомолец» — кто только ни ругал Ельцина! Какая была полемика! Если мы что-то хотели (мы — это представители власти или пресс-секретарь, который представлял власть), мы могли только как-то очень осторожно попросить, сказать: «Ну хорошо, оставьте вот это и это, ну а это-то зачем?». Как-то вот так. Но попросить! Ни в коем случае не скомандовать командирским голосом.

    С. Крючков― А опосредованно влиять? Через людей, которые имеют возможность…

    Д.Якушкин: Я узнал, что Ельцин уходит, в это же утро, 31 декабря. Только очень рано. Но 30 декабря я не знал

    Д. Якушкин― Смотрите, я был пресс-секретарем, официальным, публичным человеком. Я старался всегда вступить в диалог. Когда я чувствовал, что газета занимает очень антипрезидентскую линию (у меня было несколько таких случаев), я встречался с главными редакторами и говорил: «Ну да, слушайте, мы всё понимаем. Но давайте как-то уравновесим это». Но в любом случае это были переговоры — нормальные, открытые переговоры. Это был диалог. Кстати говоря, вы спросили, что я говорю студентом. Я им говорю: лучше диалог.

    М. Максимова― Вот мы сейчас говорили о свободе СМИ. А если говорить о какой-то вашей свободе как пресс-секретаря главы государства. С одной стороны, вы должны придерживаться определенной линии. С другой стороны, вы же не получали текст, написанный на бумажке. Где вот эти границы, вот этот коридор? Его как-то можно описать?

    Д. Якушкин― Это всё зависит от вас. Это второе важное качество. Вы должны знать ваш предмет. Во-первых, если вы работаете с конкретным человеком, хорошо бы, чтобы у этого человека был вкус к общению с прессой, и он понимал, что это нужно. Не то, что сегодня это так, а завтра это можно выбросить. Нет, это нужно, потому что это часть публичной жизни. Часть его политической жизни. Это первое. А второе: вы не можете знать абсолютно всё, но вы можете быть в курсе тенденций. Неважно, где вы работаете — в Кремле или ещё где-нибудь. Вы должны хорошо знать этот предмет или ту область, которую вы в данном случае представляете. Конечно, часто случается, условно говоря, что вас спрашивают ночью. Вы не консультируетесь с главным спикером по всем вопросам, безусловно. Вы должны знать стратегическую линию, вы ее чувствуете, вы ее понимаете.

    С. Крючков― Сегодня, на ваш взгляд, стратегическая линия формируется одним человеком в стране? Имеет ли такого рода свободу сотрудник нынешней кремлевской пресс-службы?

    Д. Якушкин― Я не могу сказать, что я имел свободу. Просто государство было другим, обстановка была другой. Средства массовой информации были очень мощным участником всего политического процесса. Люди обращали внимание на то, что написано в газетах. И телевидение было другим. Телевидение было разным.

    С. Крючков― Сегодня иные запросы?

    Д. Якушкин― Я не уверен. Запросы могут быть такие же, ответы на эти запросы — нет.

    С. Крючков― Ответы не поступают. Это была программа «Разбор полета», и сегодня нашим гостем был Дмитрий Якушкин, пятый пресс-секретарь президента Бориса Ельцина, последний пресс-секретарь, журналист и просто хороший человек. Большое вам спасибо! Программу провели Марина Максимова и Стас Крючков. До свидания!

    echo.msk.ru

    Блоги на «Эхе Москвы» — Эхо Москвы

    Если вы хотите вести блог на «Эхе», необходимо соблюсти ряд условий

    • Сайт «Эхо Москвы» является сайтом общего пользования, открытым для свободного и бесплатного размещения информационных материалов. Оплата услуг по пользованию блогами и выплата гонораров авторам блогов не производится.
    • Заявки на блог мы принимаем от членов «Клуба слушателей» (вы еще не в Клубе? Вступить можно, подав заявку или подтвердив контактные данные через SMS здесь)
    • В вашем профиле должно быть достаточно информации о вас (ваше имя и фамилия, род занятий (должен быть определен максимально кратко), город проживания, юзерпик). Все это пишется кириллицей
    • В заявке в специально отведенных полях напишите коротко о себе и о ваших планах (темы блога, регулярность постинга), разместите пробный пост (в случае одобрения он станет первым в вашем блоге).

    1. Каких авторов мы ищем?

    Нашему проекту нужны:

     — Народные блогеры — авторы пишут о событиях, происходящих в их городе, регионе: о приезде президента, федеральных министрах, о пожаре, о крушениях самолетов и т.д. Это репортажи «с мест», с фотографиями и видео, или просто с рассказом об увиденном.

     — Экспертные блогеры — авторы являются специалистами, профессионалами своего дела, о котором они и пишут. Врач пишет о проблемах здравоохранения в РФ, учитель — о проблемах в школе, сейсмолог комментирует землетрясения и т.д.

    2. Что такое пробный пост? Каковы требования к постам?

    Пробный пост необходим нам, чтобы понять, насколько вы владеете темой, на которой предполагаете сфокусировать ваше внимание, представляет ли она интерес для нас, а также представить ваш авторский стиль, оценить язык и  форму подачи материала.

    Рекомендуем не писать в самом посте вводную информацию о вас и ваших планах. Лучше сразу перейти к конкретной проблеме, ситуации, которая вас интересует как специалиста, или событию, если вы пишете репортаж. Также нет необходимости анонсировать тему следующих постов, т.к. каждый материал мы рассматриваем отдельно.

    Пожалуйста, будьте внимательны к орфографии, пунктуации и лексическим средствам выражения — вы планируете размещать ваш текст на страницах средства массовой информации.

    3. Какие тексты публикуются в проекте «Блоги на Эхе»?

    У нас есть определенные критерии отбора материала.

    Вы должны быть специалистом в той области и тематике, которой посвятите ваш блог. Либо очевидцем конкретных событий. Нас интересуют прежде всего событийные посты, связанные с информационными поводами. Фотоиллюстрации и видеоматериалы приветствуются.

    Примеры вы можете видеть здесь

    4. Требования к содержанию Какие посты мы отклоняем: 1. открытые письма и обращения, анонсы мероприятий, рекламу, реквизиты для сбора денег

    2. посты, которые являются откликами на громкие события (послание президента, Pussy Riot, Ходорковский, новый экономический курс и т.п.), если они не касаются вашей специальности (вы не политолог / юрист / экономист) или вы не являетесь очевидцем этих событий (т.е. непосредственно вовлечены в происходящее)

    3. эссе на философские темы: система мироздания, проблемы метафизики, психология общения, коррупция как всемирное зло и т.п. Как правило, такие посты редактор отклоняет с формулировкой «Пост на общую тему» / «Текст неинформативен».

    4. посты, которые комментируют материалы сайта: эфиры, посты других блогеров. В таких случаях для выражения своего мнения воспользуйтесь системой комментирования.

    5. посты, состоящие из большого количества цитат (объем цитирования не должен превышать 15% от общего текста).

    6. посты-дайджесты (перечень событий и реакций, которые они вызвали у общества).

    7. исторические экскурсы. В таких случаях редактор перенаправит Вас на сайт Diletant: http://diletant.media/

    8. посты-интервью. Этот формат не подходит для блогов

    9. литературные опыты: стихи, частушки, литературные анекдоты, аллегорические этюды и проч.

    10. тексты, авторами которых являетесь не Вы, даже если указан источник материала (оригинал текста)

    11. при упоминание в материале запрещенных на территории РФ организаций автор должен сделать пометку информирующую о то, что они запрещены и являются экстремистскими. Подробнее об этой информации можно узнать здесь: http://rkn.gov.ru/news/rsoc/news30405.htm

    5. Требования к оформлению: 1. объем текста рекомендуется ограничить: не более 3500 знаков

    2. необходимо указывать ссылки на достоверные авторитетные источники информации

    3. если Вы являетесь постоянным блогером других СМИ и отправленный на Эхо пост уже был размещен на другом ресурсе, необходимо указать ссылку на оригинал и уведомить редактора, что этот ресурс не возражает против публикации на нашем сайте

    4. продолжительность видео – не более 5 минут

    5. количество фото – не более 15 в одном посте

    6. для размещения изображений в посте надо предварительно прогрузить их в ЖЖ / в любой фотохостинг, затем ссылку (коды img src / img alt) следует добавить в текст. Обратите, пожалуйста, внимание, что изначально по ширине изображения не должны превышать 700 пикселей. Автоматически изображения до нужного размера не уменьшаются. После этого ссылку на фото вставляете в текст поста.

    7. если автором фото являетесь не Вы, необходимо указать фотографа / агентство и подтвердить, что правообладатель разрешил Вам использовать фото для публикации на нашем сайте

    8. не стоит злоупотреблять форматированием (выделять слишком часто и большие куски текста курсивом, жирным шрифтом и под.)

    9. заголовок должен быть максимально кратким, оформлен в формате «как в предложении» (первая буква — прописная, остальные — строчные с учетом имен собственных)

    10. имя, фамилия и род занятий должны быть написаны кириллицей

    11. род занятий следует обозначать максимально кратко и четко: преподаватель, юрист, врач и под. Обратите внимание, что не рекомендуется в качестве «рода занятий» указывать «блогер». Редактор попросит конкретизировать это определение

    Существует лимит на количество постов — не более одного текста в сутки.

    ВАЖНО!

    1. Пожалуйста, в письмах на адрес редакции соблюдайте правила и нормы деловой переписки. Воздержитесь от проявления эмоций.

    2. Любое публичное обнародование внутренней переписки с редакцией мы считаем неэтичным и расцениваем как проявление неуважения к нашей работе.

    В случае нарушения этих пунктов правил редакция сайта оставляет за собой право прекратить сотрудничество с блогером.

    6. Также…

    1) Редакция не вступает в дискуссии по поводу отклоненных постов и решения редакции о публикации не обсуждаются.

    Мы не рецензируем присланные материалы и оставляем за собой право отклонить тот или иной текст без объяснения причин.

    Пользователи сайта обязуется не нарушать законодательство Российской Федерации и  несут единоличную ответственность в отношении размещаемых на сайте информационных материалов, в том числе за соблюдение авторских прав третьих лиц и достоверность изложенной пользователями информации.

    2) Гонорары за ведение блогов на сайте «Эха Москвы» не предусмотрены.

    3) Все изменения в профиле блогера (название блога, должность и т.п.) возможны только при участии редакции. Если необходимы поправки — пришлите, пожалуйста, сообщение на редакционную почту [email protected], поправим.

    echo.msk.ru

    Блоги на «Эхе Москвы» — Эхо Москвы

    Если вы хотите вести блог на «Эхе», необходимо соблюсти ряд условий

    • Сайт «Эхо Москвы» является сайтом общего пользования, открытым для свободного и бесплатного размещения информационных материалов. Оплата услуг по пользованию блогами и выплата гонораров авторам блогов не производится.
    • Заявки на блог мы принимаем от членов «Клуба слушателей» (вы еще не в Клубе? Вступить можно, подав заявку или подтвердив контактные данные через SMS здесь)
    • В вашем профиле должно быть достаточно информации о вас (ваше имя и фамилия, род занятий (должен быть определен максимально кратко), город проживания, юзерпик). Все это пишется кириллицей
    • В заявке в специально отведенных полях напишите коротко о себе и о ваших планах (темы блога, регулярность постинга), разместите пробный пост (в случае одобрения он станет первым в вашем блоге).

    1. Каких авторов мы ищем?

    Нашему проекту нужны:

     — Народные блогеры — авторы пишут о событиях, происходящих в их городе, регионе: о приезде президента, федеральных министрах, о пожаре, о крушениях самолетов и т.д. Это репортажи «с мест», с фотографиями и видео, или просто с рассказом об увиденном.

     — Экспертные блогеры — авторы являются специалистами, профессионалами своего дела, о котором они и пишут. Врач пишет о проблемах здравоохранения в РФ, учитель — о проблемах в школе, сейсмолог комментирует землетрясения и т.д.

    2. Что такое пробный пост? Каковы требования к постам?

    Пробный пост необходим нам, чтобы понять, насколько вы владеете темой, на которой предполагаете сфокусировать ваше внимание, представляет ли она интерес для нас, а также представить ваш авторский стиль, оценить язык и  форму подачи материала.

    Рекомендуем не писать в самом посте вводную информацию о вас и ваших планах. Лучше сразу перейти к конкретной проблеме, ситуации, которая вас интересует как специалиста, или событию, если вы пишете репортаж. Также нет необходимости анонсировать тему следующих постов, т.к. каждый материал мы рассматриваем отдельно.

    Пожалуйста, будьте внимательны к орфографии, пунктуации и лексическим средствам выражения — вы планируете размещать ваш текст на страницах средства массовой информации.

    3. Какие тексты публикуются в проекте «Блоги на Эхе»?

    У нас есть определенные критерии отбора материала.

    Вы должны быть специалистом в той области и тематике, которой посвятите ваш блог. Либо очевидцем конкретных событий. Нас интересуют прежде всего событийные посты, связанные с информационными поводами. Фотоиллюстрации и видеоматериалы приветствуются.

    Примеры вы можете видеть здесь

    4. Требования к содержанию Какие посты мы отклоняем: 1. открытые письма и обращения, анонсы мероприятий, рекламу, реквизиты для сбора денег

    2. посты, которые являются откликами на громкие события (послание президента, Pussy Riot, Ходорковский, новый экономический курс и т.п.), если они не касаются вашей специальности (вы не политолог / юрист / экономист) или вы не являетесь очевидцем этих событий (т.е. непосредственно вовлечены в происходящее)

    3. эссе на философские темы: система мироздания, проблемы метафизики, психология общения, коррупция как всемирное зло и т.п. Как правило, такие посты редактор отклоняет с формулировкой «Пост на общую тему» / «Текст неинформативен».

    4. посты, которые комментируют материалы сайта: эфиры, посты других блогеров. В таких случаях для выражения своего мнения воспользуйтесь системой комментирования.

    5. посты, состоящие из большого количества цитат (объем цитирования не должен превышать 15% от общего текста).

    6. посты-дайджесты (перечень событий и реакций, которые они вызвали у общества).

    7. исторические экскурсы. В таких случаях редактор перенаправит Вас на сайт Diletant: http://diletant.media/

    8. посты-интервью. Этот формат не подходит для блогов

    9. литературные опыты: стихи, частушки, литературные анекдоты, аллегорические этюды и проч.

    10. тексты, авторами которых являетесь не Вы, даже если указан источник материала (оригинал текста)

    11. при упоминание в материале запрещенных на территории РФ организаций автор должен сделать пометку информирующую о то, что они запрещены и являются экстремистскими. Подробнее об этой информации можно узнать здесь: http://rkn.gov.ru/news/rsoc/news30405.htm

    5. Требования к оформлению: 1. объем текста рекомендуется ограничить: не более 3500 знаков

    2. необходимо указывать ссылки на достоверные авторитетные источники информации

    3. если Вы являетесь постоянным блогером других СМИ и отправленный на Эхо пост уже был размещен на другом ресурсе, необходимо указать ссылку на оригинал и уведомить редактора, что этот ресурс не возражает против публикации на нашем сайте

    4. продолжительность видео – не более 5 минут

    5. количество фото – не более 15 в одном посте

    6. для размещения изображений в посте надо предварительно прогрузить их в ЖЖ / в любой фотохостинг, затем ссылку (коды img src / img alt) следует добавить в текст. Обратите, пожалуйста, внимание, что изначально по ширине изображения не должны превышать 700 пикселей. Автоматически изображения до нужного размера не уменьшаются. После этого ссылку на фото вставляете в текст поста.

    7. если автором фото являетесь не Вы, необходимо указать фотографа / агентство и подтвердить, что правообладатель разрешил Вам использовать фото для публикации на нашем сайте

    8. не стоит злоупотреблять форматированием (выделять слишком часто и большие куски текста курсивом, жирным шрифтом и под.)

    9. заголовок должен быть максимально кратким, оформлен в формате «как в предложении» (первая буква — прописная, остальные — строчные с учетом имен собственных)

    10. имя, фамилия и род занятий должны быть написаны кириллицей

    11. род занятий следует обозначать максимально кратко и четко: преподаватель, юрист, врач и под. Обратите внимание, что не рекомендуется в качестве «рода занятий» указывать «блогер». Редактор попросит конкретизировать это определение

    Существует лимит на количество постов — не более одного текста в сутки.

    ВАЖНО!

    1. Пожалуйста, в письмах на адрес редакции соблюдайте правила и нормы деловой переписки. Воздержитесь от проявления эмоций.

    2. Любое публичное обнародование внутренней переписки с редакцией мы считаем неэтичным и расцениваем как проявление неуважения к нашей работе.

    В случае нарушения этих пунктов правил редакция сайта оставляет за собой право прекратить сотрудничество с блогером.

    6. Также…

    1) Редакция не вступает в дискуссии по поводу отклоненных постов и решения редакции о публикации не обсуждаются.

    Мы не рецензируем присланные материалы и оставляем за собой право отклонить тот или иной текст без объяснения причин.

    Пользователи сайта обязуется не нарушать законодательство Российской Федерации и  несут единоличную ответственность в отношении размещаемых на сайте информационных материалов, в том числе за соблюдение авторских прав третьих лиц и достоверность изложенной пользователями информации.

    2) Гонорары за ведение блогов на сайте «Эха Москвы» не предусмотрены.

    3) Все изменения в профиле блогера (название блога, должность и т.п.) возможны только при участии редакции. Если необходимы поправки — пришлите, пожалуйста, сообщение на редакционную почту [email protected], поправим.

    echo.msk.ru

    Алексей Венедиктов — Будем наблюдать — Эхо Москвы, 15.12.2018

    С.Бунтман― Добрый день всем! Мы в прямом эфире. Алексей Венедиктов. Добрый день!

    А.Венедиктов― Добрый день!

    С.Бунтман― Сергей Бунтман, Сергей Кузнецов звукорежиссер. Чат работает, YouTube работает. Эсэмэски — +7 985 970 45 45 — работают.

    Начнем с того, чему был посвящены сегодня основные новости в программе «Эха Москвы», то есть Объединительному собору на Украине и с возможным последующим получением томоса.

    А.Венедиктов― Я не хотел бы и мне неинтересно влезать во внутрицерковные дела, я имею в виду там каноническое, не каноническое, Трулльские соборы и так далее. Это дело верующих жителей Украины. И здесь все рассуждения, на мой взгляд, для меня достаточно невозможны.

    А вот с точки зрения политических последствий, политических причин это, конечно, интересно. Во-первых, я тебе должен сказать, что, мне кажется, что, как писали в наших школьных учебниках в 70-е годы, этот собор имеет всемирно-историческое значение.

    С.Бунтман― Абсолютно.

    А.Венедиктов― И по причинам, и по событию, и по последствиям. Я бы не согласился с таким резким утверждением некоторых аналитиков, что причиной выделения Украинской православной церкви в отдельную, автокефальную церковь это Крым.

    С.Бунтман― Это катализатор.

    А.Венедиктов― Безусловно, событие Крыма и российско-украинского противостояния — это катализаторы. И кто-то очень правильно написал из российских наблюдателей: «А вы помните, чтобы Русская православная церковь, ее предстоятель заступились хоть раз за украинских сидельцев на территории России, в Крыму, Донбассе, в Сибири, за Сенцова? И вообще, их же много, этих сидельцев.

    И то, что Русская православная церковь, как любая христианская церковь должна быть заступникам перед светскими властями, такая роль милостивца была всегда. Вспомним Филиппа Ивана Грозного хотя бы. И правозаступничество, оно, во всяком случае, в публичной сфере не было реализовано. И, конечно, это вызывало изменяющееся отношение к Московскому патриархату на Украине (или в Украине, как угодно). Это дополнительный катализатор в этой истории.

    Конечно, есть внутренние бюрократические истории отношения между нынешним предстоятелем Киевского патриархата Филаретом, который чуть было не стал патриархом Московским и всея Руси. Мы помним.

    С.Бунтман― Было такое.

    А.Венедиктов: Этот собор имеет всемирно-историческое значение

    А.Венедиктов― И было такое.

    С.Бунтман― ...об этом очень красиво рассказывал.

    А.Венедиктов― Это вторичные истории. Первичная история в том, что, конечно, политическая составляющая заключается в отдельном, самостоятельном украинском государстве, которое так же, как отдельно Сербское государство или отдельное Эстонское государство претендует на отдельную автокефальную православную церковь ранге автокефальной, отдельной, самостоятельной. Это глубинная причина. Глубинная причина: распад Советского Союза, Восточной Европы — глубинная причина возникновения церкви. И весь был вопрос: кто, как и каким образом?

    И здесь вторая история мне кажется очень важной и печальной для Московского патриархата — в том, что Московский патриархат мог перехватить инициативу раскольников, как они их называют, и Московский патриархат мог сам дать томос автокефалии Русской православной церкви на Украине. И раздавались такие голоса и внутри Московской церкви. Я знаю, что вроде бы и митрополит Тихон, отец Тихон выступал за это — опередить раскольников и сделать так, чтобы Украинская православная церковь получила автокефалию из рук Москвы, а не из рук Константинополя.

    Кстати, новость неожиданная: сейчас на собор прибыл Варфоломей, Константинопольский патриарх, что не предусматривалось.

    А.Венедиктов: Cветская власть Российского государства молчит

    С.Бунтман― Ого!

    А.Венедиктов― Да. Вот сейчас, буквально несколько минут назад появился в Софийском соборе. И вот опередить Константинополь. Это же политическая история, а не каноническая.

    И если бы сейчас на этот Объединительный собор прибыли бы все 90 экзархов, архиереев Московского патриархата, они бы имели бы 270 голосов, они бы имели большинство на этом соборе и избрали бы предстоятеля Украинской церкви, что было неизбежно, очевидно, руками московскими. Ведь по уставу собора каждый архиерей может привести одного монаха и одного мирянина, то есть 270.

    Но прибыло, — украинские СМИ пишут — 10 архиереев из Московского патриархата, а зарегистрировалось только 2, причем один из них — кандидат на пост главы новой церкви, это Украинской единой православной церкви УПЦ, как ее называют.

    В общем, это еще будем смотреть. Но вот перехват с тем, чтобы новая церковь была связана с матерью-Москвой, а не с матерью-Константинополем — это можно было сделать. Нет, не сделал. Заняли другую позицию.

    И, конечно, вчера письмо патриарха Кирилла…

    С.Бунтман― Да, вот письмо городу и миру…

    А.Венедиктов― Дело не в городе и мире. Пиши, кому хочешь. Но ты всё время говоришь, что вот вмешалась светская власть, (что правда), президент Украины Порошенко (что правда). Что же ты пишешь тогда канцлеру Меркель, президенту Франции Макрону, странам ОБСЕ, то есть 28 государствам или сколько там… 38 лидерам государств, если ты хочешь, чтобы это было внутрицерковным делом? Ну, и вообще, писать «проклятым папистам», «кровавым папистам».

    С.Бунтман― Ну, это признак открытости Русской православной церкви.

    А.Венедиктов― А чего ты пишешь им? А чего ты не пишешь муфтиям, чего ты не пишешь раввинам великим? Я не знаю. Шаманам можно еще написать. Это, конечно, странный ход, это, конечно, истерика, с моей точки зрения.

    И я бы обратил внимание, что светская власть Российского государства молчит. Очень аккуратно что-то сказал Лавров, как-то мимоходом Путин чего-то высказал. Я думаю, что пресс-конференции Путина мы, во всяком случае, собираемся задать ему вопрос про его отношение.

    А.Венедиктов: Это же политическая история, а не каноническая

    С.Бунтман― Думаешь, что-нибудь скажет?

    А.Венедиктов― Мы зададим вопрос. Нам дадут слово… Мы одни из тех, кто задаст вопрос. Но вообще, российская власть светская молчит. Но последствия этого решения — неважно, сколько иерархов будет — политические и внешнеполитические очень большие. И, безусловно, что когда присоединялся Крым и когда начиналась война на Донбассе, Путин делал ставку на роль Украинской… ну, Русской православной церкви на Украине, что она будет как бы проводником его политики. Потому что понятно, что отношение Кремля к Русской православной церкви, к Московскому патриархату, может быть, не как к отделу администрации президента, но как к части государственного аппарата и части государственной политики в русском мире. На этом делалась ставка.

    И оказалось, что Русская православная церковь на Украине в смысле влияния не сильно могла помочь Москве. И в этом смысле… «Ну, копайтесь сами».

    Но если начнутся захваты силовые соборов, я думаю, что Путин не отмолчится во всех смыслах этого слова, не только в вербальном. Мне представляется, что это входит в его понимание, его команды, что эти захваты будут атакой на российское государство. Я думаю, то так он будет трактовать.

    С.Бунтман― Ну, наверное, да, скорей всего.

    А.Венедиктов― Это очень опасно с точки зрения — параллельно Азов, Керчь, накапливание сил на границы. Оно есть, мы видим его в интернете. Очень любопытный пост написал сегодня Андрей Илларионов, очень подробно разбиравший эскалацию в Азовском море в течение полугода. И это не случайности, это правда. Мы видим теперь, когда Андрей Николаевич расставил как бы по датам всё, что происходило в Азовском море, ты видишь, что это должно было взорваться.

    И вот то же самое то, что касается соборов. Я думаю, что неважно, как на самом деле — скажу страшную вещь — а важно, как это будут понимать в Кремле. Для принятия решений неважно, как это на самом деле.

    Ну, например, сегодня прошла информация, что пришли 20 молодых, крепких людей и захватили Винницкий кафедральный собор. При этом мы вспомним, что Винницкий митрополит как раз участвует и находится сейчас в Софийском соборе, и он может быть одним из кандидатов на пост общего предстоятеля новой единой православной церкви на Украине, как они называют. То есть там — мутно. И вопрос, не как там на самом деле — повторяю, — а как это будет воспринято в Кремле, даже если Кремль это не организовывает. А если он это организовывает, тогда совсем очевидно.

    То есть последствия важнее факта, с точки зрения политики. Факт, он должен был состояться не в этом году, так в следующем, не в следующем, так через год. Это шло движение после распада Советского Союза, постепенно оно шло. Обострение, конечно — Крым и Донбасс.

    С.Бунтман― Моряки.

    А.Венедиктов― Моряки. Мы видим, что заявление помощника по национальной безопасности президента США о том, что Трамп не будет встречаться с Путиным до тех пор, пока не будут освобождены моряки. Еще раз обращаю ваше внимание на то, что есть отдельно захват моряков, захват кораблей и отдельно — статус моря и пролива Керченского, отдельно. И, конечно, как говорит Путин, для наших партнеров — это терминологически он так всегда говорит — имея в виду в первую очередь для Великобритании и США захват моряков в плен — это статус военнопленных.

    Собственно, мы сейчас видим, как и командиры кораблей говорят о том, что «за всё отвечаем мы, у нас статус военнопленных». Мы это знаем от их адвокатов российских. Это вот так же, как Скрипали. Это будет такая травленая ситуация, которая будет травить и травить дальше.

    А.Венедиктов: Московский патриархат мог перехватить инициативу раскольников

    «И вот при чем здесь моряки и встреча? Мы решаем вопросы, — я представляю, как в Кремле это, — мы решаем вопросы глобальной безопасности. Мы решаем вопросы ракет, мы решаем о сокращении. 24 моряка, которые нарушили нашу границу — причем здесь это, вообще?! Это где, вообще? Это там где-то…». Я вижу искреннее непонимание у Кремля и у, скажем МИДа: «Почему?! Это предлог. Вот не было бы это, было бы другое. Давайте другое…».

    Я вообще не понимаю. Вот послушайте. Мы говорим: давайте согласимся с тем, что это была украинская провокация, предположим. Я имею в виду Азов, прорыв, заход в территориальные воды, не в территориальные… Давайте мы сейчас это всё отставим, отведем.

    А что вы такие, что на провокацию поддались? Если вы знали, что это провокация, — а вы знали, что корабли шли, они шли из Одессы очень долго и они заявляли о своих намерениях — вы чего на нее поддались, вы чего, лохи, что ли? Ну, ладно, военные исполняли приказы пограничной службы. Но вы, в пограничной службе, у вас что там, нет политического руководства? Вы не понимали, что это политическое решение, что оно не технологическое? «Да, — мне говорят, — это было воскресенье, типа на дозвонились в МИД».

    Это было воскресенье, но в МИДе сидит дежурный, который немедленно бы связал условно пограничную служба с замминистра иностранных дел, который мог быть дать квалифицированную оценку последствий. Но ведь не звонили же. А воскресенье. Оно же воскресенье — это день отдыха. Это же как шаббат. Вдруг у нас возник наш православный шаббат. Руку поднять нельзя — это работа.

    С.Бунтман― Это работа, да. «Отказ США обсуждать РСМД — это тоже…?»

    А.Венедиктов― Абсолютно. А кто спрашивает?

    С.Бунтман― Сан Саныч.

    А.Венедиктов― Сан Саныч, абсолютно правы. Это история в том, что решение по ракетам — это решение политическое президентов. Вот мне Михаил Сергеевич рассказывал, как это подписывалось — Горбачев, — я вам уже рассказывал, что решение принимали президенты Рейган и Горбачев, сертифицировали: Политбюро и Совет национальной безопасности с учетом мнения военных. Но решение политическое.

    Поэтому когда министр обороны пишет министру обороны, вы, конечно, извините, это не ваш уровень. Это уровень Путин — Трамп. Без обид. Это даже не уровень Лавров — Помпео. Это уровень был Рейган — Горбачев при советнике Ахромееве, при решении Политбюро, которое поддержало, сертифицировало, но потом. Но сначала президенты договорились в принципе. Поэтому… ну, пишите письма. «Почта Банк» работает. Хороший банк, чего? Ради бога.

    Это совсем другая история. И тут, скорее, Рябков и зам Помпео, чем Шойгу… Это пиарочная история: Мы написали письмо — они нам не ответили… И не ответят, потому что это политические решение. Не туда пишите. Адрес другой, индекс другой. В Белый дом надо писать, а не в Пентагон. И это делается. Поэтому это лишь пиар: А мы вот тоже сейчас подсуетимся.

    С.Бунтман― К вопросу о лохах. В деле Скрипалей появились некоторые данные.

    А.Венедиктов― Да, в деле Скрипалей появились данные и газета Guardian опубликовала… видимо, это выжимка из рапорта полицейских, которые первыми пришли по вызову.

    Там есть несколько деталей, на которые я был хотел обратить ваше внимание. Это день отравления. Первое. Прохожие заметили — об этом рассказывали — вызывали полицию. Полиция прибыла через две минуты. Вот эти два полицейских прибыли через две минуты. Юля лежала на боку на земле. И прохожий, который врач был по специальности, пытался ее привести в чувство. Сам Сергей Скрипаль сидел на скамье в странной позе как скульптура — замерзший

    Что важно? Когда была вызвана скорая помощь, когда Сергея клали на носилки, он не смог переменить позы. Они его клали на носилки в сидячей позе, то есть он был как замерзший. У них не было с собой документов. У них были только телефоны, как было сказано, с кириллическими адресами.

    А.Венедиктов: Есть отдельно захват моряков, кораблей и отдельно — статус моря и пролива

    Полицейские обратили внимание, что это непонятно. Они сразу сказали, что «мы решили, что это наркотики», но когда увидели, что он закаменевший — Сергей — они поняли, что это что-то другое и вызывали химзащиту. Вот такие детальки. Я думаю, что мы опубликуем на сайте — вот я выйду… «Независимая газета» перевела и опубликовала в своих блогах. Но мы сейчас попросим разрешения…

    С.Бунтман― Тонические судороги, — здесь Илья пишет.

    А.Венедиктов― Спасибо, Илья. Да. В общем, вот такие детали, они, наверное, и навели, прежде всего, врачей. Мы про это, естественно, не знали. Эти рапорты полицейских… Он был в перчатках, этот Алекс Коллинс, полицейский…

    С.Бунтман― А прохожий, который помогал, он не пострадал.

    А.Венедиктов― Не знаю, вот это не описано в Guardian. Еще есть, что выяснять, но это такие новации, я бы сказал, некоторые детали. Полиция продолжает работать. Они оба находятся под охраной как свидетели — Юлия и Сергей. Они отказались, по словам английских представителей, от встречи с представителями российского посольства. Будет суд. Расследование еще идет.

    С.Бунтман― А мы продолжим через пять минут.

    НОВОСТИ

    С.Бунтман― И мы продолжаем. Алексей Венедиктов, Сергей Бунтман. Лев Пономарев. Генпрокуратура посчитала, что он правильно сидит.

    А.Венедиктов― Я могу сказать, что те, кто вел проверка… я очень сочувствую президенту Путину, который сказал о проверке, потому что эта проверка была проведена неквалифицированно, потому что многие юристы посмотрели на этот пост с точки зрения юридической. Там неважно — Лев или Тигр, Пономарев или Кономарев — не было никаких призывов. То, что в юрисдикции называется призывы — призывов не было.

    Более того, в том перепосте, который сделал Лев Пономарев, не было призывов. То есть от себя Лев не призывал, в перепосте, который он сделал, не было призывов. Люди, которые написали этот пост, в котором как бы были призывы, не привлекались. Там не было призывов.

    Более того, там было сказано: «Мы не призываем… Собрание незаконно…» — понимаешь? — в этом посте.

    Поэтому Путина обманывают. Ну, и он сам обманываться рад, может быть. Но в данном случае, к сожалению, я хочу сказать Юрию Яковлевичу Чайке: эти люди, которые проводили проверку, они непрофессиональны. Увольняйте их на хрен! Они просто непрофессиональны. Неважно, Лев Пономарев, не Лев Пономарев — на хрен!

    С.Бунтман― Скажи, пожалуйста. Одна тема очень важная, это законопроект об интернете.

    А.Венедиктов― И что?

    А.Венедиктов: Сергей Скрипаль сидел на скамье в странной позе как скульптура — замерзший

    С.Бунтман― Об автономном действии там… Рунета, интернета…

    А.Венедиктов― Да. Ну, чего? У нас страна идет к изоляции. А чего?

    С.Бунтман― То есть это неуклонная поступь и изоляции, один из чугунных шагов.

    А.Венедиктов― Да, один из чугунных шагов теми же самыми людьми, которые разрушают нашу страну, которые являются, на мой взгляд, настоящими иностранными агентами, которые делают всё, чтобы страна отстала от промышленно-развитых стран…

    С.Бунтман― От постпромышленных.

    А.Венедиктов― Да, постиндустриальных. Это враги России. Они засели в Совете Федерации, они засели в Государственной думе. И когда-нибудь российский народ даст им настоящую оценку.

    С.Бунтман― Про Бутину скажи, которую пытают. Ее пытают?

    А.Венедиктов― Конечно, на нее давят. Но при этом любая тюрьма — это пытка и давление, совершенно очевидно. И следствие хочет в данном случае не засадить Бутину, а получить от нее информацию. Судя по тому, что я знаю, очень важно понять, в чем, собственно ее было соглашение.

    С нее сняли обвинение в шпионаже, с нее сняли возможность сесть на 15 лет… как бы про просьбе Владимира Владимировича, который говорил про 15 лет. Ей не грозит уже 15 лет. Прокуратура отказалась предъявлять обвинение в шпионаже и требовать 15 лет. Она за это признала себя виновной в том, что и так было доказано — в том, что она действовала как иностранный агент без регистрации и нарушила визовый режим. Это очень важная история.

    И соглашение это досудебное писал ее адвокат. А ее адвокат не хрен с горы, а ее адвокат бывший заместитель генерального прокурора США Боб Дрисколл, человек, который очень хорошо всё понимает, как устроено всё в США, где можно идти на соглашение, где нельзя идти на соглашение. И он, конечно, действует, безусловно, в интересах подзащитной.

    Для Марии Бутиной, если взять ее политическую составляющую, важно следующее: она вернется в Россию и будет говорить, что ее принудили, пытали, ужасно было у нее всё, или она останется там и попросит политического убежища.

    Потому что, собственно говоря, есть один очень важный момент всей ее истории. Говорят: да, там просто девочка занималась какими-то… Значит, существует в Америке такая история как молитвенный завтрак. На этот молитвенный завтрак приезжают делегации из разных стран. Доказано прослушкой, электронными письмами, слежением (не словами, не признаниями), что Мария Бутина являлась ключевой фигурой в организации присутствия Российской Федерации на молитвенном завтраке с Трампом.

    На молитвенные завтраки приходит президент США. Часто приезжают и руководители других государств. Это раз в году такое. Вот из всех государств приезжают. И там можно общаться с Трампом. Доказано, что начинались предварительные переговоры о возможности приезда Путина в 17-м году на молитвенный завтрак, и что Мария Бутина в этом принимала участие. Доказано, что она оставляла списки и обменивалась этими списками с Торшиным.

    С.Бунтман― Это другое дело несколько.

    А.Венедиктов: Cледствие хочет в данном случае не засадить Бутину, а получить от нее информацию

    А.Венедиктов― Да, конечно. Доказано, что она получала деньги, небольшую сумму, как бы вам сказать… 125 тысяч долларов она получила на организацию каналов связи, включая организацию молитвенного завтрака. Доказано. Это есть в деле. И вот это она признает. Это не шпионаж. И она признает то, что доказано. То есть, а куды деться, куды бечь?

    Дальше. Сегодня выяснилось, что ее хотят привлечь в качестве — внимание! — свидетеля по другому делу, не говорят, какому. Забрать ее из тюрьмы, где она есть, и везти ее в другой регион, другой штат. Идет следствие. Есть подозрение, что это дело спецпредставителя Мюллера. Есть подозрение, что она может чего-то знать. Может — это не значит, знает.

    Но в любом случае девочка попала, к сожалению. Я не думаю, что она там она работница — и здесь я соглашусь с Путиным — СВР, ГРУ, ФСБ и так далее, но то, что те люди, которые ее нанимали, деньги ей платили — я имею в виду Торшина, а кто за Торшиным? Торшину-то зачем? — они реально пытались себя продать. Кому? Не американцам — Путину как неформальный канал связи с командой Трампа. Путину. Они создавали этот канал. Но это сильная логистика. Если это молитвенный завтрак, извини меня. Я приблизительно себе представляю и не приблизительно, какая нужна организация, какое нужно влияние для того, чтобы люди сели не за тот стол, а за тот стол, не этого пригласили, а этого.

    Есть история. Поэтому я думаю, что эта история продолжается. Она не закончилась этим предложением.

    С.Бунтман― Здесь очень просят высказаться по поводу Кашина.

    А.Венедиктов― Смотрите. Я, честно говоря, по поводу чего… Специально, будучи вчера в эфире, мои коллеги — Макс Курников и Ирина Баблоян — задали ему вопрос: Вы считаете Сенцова террористом? И Кашин ответил: Нет. И это конец цитаты. По поводу чего я должен отвечать? Я могу отвечать только по поводу одного. Когда мне разные уважаемые люди начинают опять говорить и писать — и в личку и публично — «как вы его — этого гостя — терпите в эфире?», я им отвечаю: «Вы хотите, чтобы я ему заткнул рот? Вы предъявляете ему некие обвинения, частично, наверное, обоснованные и хотите, чтобы он не имел возможность ответить?». Вы здесь предъявляете — на сайте «Эха», в эфире «Эха». Это невозможно. Вы хотите из него сделать Пономарева, а из меня Путина? Или из меня генерального прокурора? «Всё законно. Мы ему запрещаем говорить». Нет, этого будет.

    Я не разделяю много того, что говорит Кашин. Я, кстати, не разделяю многого то, что говорят мои гости и даже мои журналисты. Я сто раз говорил, что если вы хотите знать мою точку зрения, вы меня и спрашивайте. Но это не значит, что я должен закрывать людям из-за этого эфир. «Эхо Москвы» построено не так. Не так. Если вы хотите из «Эха Москвы» сделать программу федерального канала, у вас не получится. И позвольте вот эти правила, которые заложены на «Эхе Москвы», мне соблюдать строго.

    А.Венедиктов: Задали ему вопрос: Вы считаете Сенцова террористом? И Кашин ответил: Нет.

    А что касается взглядов Олега Владимировича, я повторяю: я многие не разделяю. Ну, и что? Какое из этого следствие должно быть? Как главный редактор, я свою точку зрения высказал. Если вы хотите по сути, то в программе #lдайДудя я уже говорил — это когда по средам выступал и выступаю на YouTube-канале, с 6 до 7 я отвечаю только на ваши вопросы — вот там эти вопросы сущностные задавайте.

    Вопрос как к главному редактору — нет, ни Кашин, ни Шарий не будут лишены эфиров «Эха Москвы». У них нет постоянно места в эфире, это правда. Но они будут приглашены как гости с их точками зрения на те или иные вопросы. Вот то, что я тебе могу на этот счет ответить как главный редактор. Кусок из «Без посредников».

    С.Бунтман― Встреча у тебя была с муниципальными депутатами, с Яшиным по поводу выборов и выдвижение кандидатов в Московскую городскую думу.

    А.Венедиктов― Да, я получил письма, как я еще являюсь председателем комиссии по развитию гражданского общества в Москве Общественной палаты города Москвы, как вы знаете. Занимался выборами. Мой мандат заканчивается в конце марта. Я сразу предупредил Илью. Но Илья написал мне письмо от имени конгресса независимых муниципальных депутатов с просьбой от встречи. И пришло 6 человек. Наша комиссия с ними вчера встретилась. Основные идеи были — это то, что 3% барьер. Там надо собирать будет подписи 3% — это 5–6 тысяч голосов надо будет собрать каждому независимому кандидату. Это много. И они предложили в законодательстве изменить до 0,5% и ввести залог.

    Фишка заключается в том, что это федеральный закон, это не московский даже закон. И в данном случае это вопрос Государственной думы о снижении барьера и о введении залога. Я бы сказал, что барьер узковат, это правда. И про залог у меня нет своей точки зрения, это нуждается в обсуждении.

    Я взял на себя обязательство, будучи членом экспертного совета при ЦИКе, этот вопрос вернуть в Центральную избирательную комиссию. Сразу хочу сказать, что считаю, что на эти выборы, которые будут в сентябре, поздновато спохватились ребята. Эти решения были приняты в 13-м году. Но, в принципе, законная постановка вопроса. И как постановку вопроса, но не у нас, а в Федерации, я поддержал.

    Вторая история связана с нарезкой округов. Что чем раньше будет известна нарезка округов, тем раньше люди поймут, где им выдвигаться. В данном случае я взял на себя обязательство в понедельник направить письмо в Московскую городскую избирательную комиссию, в Мосгордуму и мэрию Москвы с тем, чтобы ответили, когда будет известна нарезка и попросить ускорить. И это письмо сейчас готовится. Сегодня суббота, но комиссия работает. Вот это важная история.

    А.Венедиктов: Если вы хотите из «Эха Москвы» сделать программу федерального канала, у вас не получится

    Я сразу сказал, что мой мандат заканчивается в марте, поэтому про сентябрьские выборы говорить не могу, но считаю правильным, чтобы конгресс направил своих представителей в штаб по выборам с правом решающего голоса — вот этот конгресс, условно назовем «яшинский конгресс» — для наблюдения за выборами. И они согласились.

    Дальше… ну, дальше всё пойдет, как пойдет. Посмотрим. Я должен сказать, что сейчас в участковые избирательные комиссии, Сережа, разные партии выдвигали своих кандидатов. В Москве 3600 УИКов приблизительно. И лишь парламентские партии выдвинули больше чем 3 тысячи своих членов. Скажем, партия «Яблоко», которая 10–11% в Москве собирает, выдвинула, знаешь, сколько? 153 человека на 3600 комиссий. Ну, ребята, чего вы от меня хотите? Ну, вот. …Не 3000 тысячи. Сейчас соврал. Больше… 3600, а партия «Яблоко» выдвинуло… черт! У меня с собой нет, но, в общем, она выдвинула меньше 1000, извини. Кажется, что федеральная партия должна в каждый УИК выдвинуть.

    Это дело ваше, а не наблюдателей. Это дело участников. А если вы даже на такой стадии не закрываете стопроцентно участие в комиссии… Да, вам могут отказать… Нет, они больше выдвинул… они выдвинули что-то больше… Но в этом году их членов стало… всё… 360–380, то есть десятую часть. Каждая десятая комиссия. Виноват. А 153 выдвинула партия «Гражданская инициатива» Собчак, Гудкова. 153.

    С.Бунтман― Понятно.

    А.Венедиктов― То есть это же дело: «Организуйте нам выборы…». Не, вы бейтесь за выборы. И то, что конгресс к нам пришел, это правильно, и то, что мы всем кандидатам от разных политических партий и движений, независимым поможем получить равные возможности. Но главное — быть зарегистрированным, это правда. Но надо сейчас, в моем представлении, чтобы муниципальный депутат был избран по какому-то округу, — должен быть освобожден от сбора подписей, если он выдвигается по этому округ, он уже доказал. Если он победил в Бутово и победил — муниципальный — и решил идти в Мосгордуму или в Думу от Бутово, он должен освобождаться от сбора подписей, мне кажется. Раз уж есть бонус, то бонус.

    И после этих выборов — я противник того, чтобы менять правила накануне, — если была бы возможность, я бы обратил внимание на такие вещи — давать возможность тем, кто уже завоевал победу на предыдущем уровне, идти без сбора подписей на следующий… Ты уже получил свои там 12 тысяч голосов. Чего ему собирать? Мне кажется, что это правильно. Но это вопрос дискуссии.

    С.Бунтман― Здесь очень многие хотят услышать твое мнение по поводу Беларуси, Лукашенко.

    А.Венедиктов― А чего для вас нового? Я всегда говорил, я согласен с президентом Лукашенко, что одна из возможностей и видений нынешней кремлевской команды — это интеграция с Беларусью. Скорость и форма интеграции в Кремле и Беларуси разные. Да, Лукашенко хочет сохранить для Беларуси независимость и быть независимым президентом.

    А.Венедиктов: Скорость и форма интеграции в Кремле и Беларуси разные

    И когда я был в Беларуси прошлым летом, я видел, каким образом довольно быстрыми темпами довольно быстро развивается внедрение белорусского языка, например, белорусской истории. «И мы наследники не Киева, — говорит Лукашенко, — как Москва, а мы наследники великого княжества Литовского. Мы наследники Вильно».

    Естественно, что для России и для Путина, как я понимаю Путина, уж если с украинцами мы один народ, то с белорусами вообще мы один народ. Вопрос, хотят ли этого белорусы? Хороший вопрос, между прочим, чего хотят белорусы — я имею в виду граждане Беларуси, — в отличие от элиты, которая, конечно, хочет сохранить свободу маневра. Поэтому все время вспыхивают искры между белорусской и российской элитой.

    Да, Лукашенко едет сюда, и у него будет встреча как раз 25, 26, 27 декабря с президентом Путиным. Это не только нефть, ребята, это не только цены на прогонку, это не только обидки разные — это сущностная история, станет ли Беларусь Крымом в том или ином виде.

    Потому что если сейчас провести в Беларуси референдум «Хотите ли вы быть частью России?», я бы не сказал бы, какой будет ответ. И, кстати, Лукашенко впервые заговорил о том, о чем я говорил 4 года. Помнишь — войти 6 областями в Россию? Я говорил — мне сказали: «Ха-ха-ха!». В Беларуси, в Минске говорили: «Венедиктов сошел с ума». В Москве говорили: «Да нет, никогда». Сейчас об этом говорит белорусский президент. Чего он знает, чего вы не знаете — это называется — какие планы он изучает? Ну, вот новый белорусский посол приехал, попробуем встретиться, поговорить с ним. Но это неудивительно. Те, кто слушает «Эхо Москвы» или во всяком случае программу «Будем наблюдать» или, во всяком случае читает мой Телеграм-канал или читает наши твиты, они знают, что мы об этом говорим давно. Ничего удивительного нет. Просто белорусский президент этим торговал раньше в закрытом режиме, а сейчас, видимо, ситуация такая, что перешел в открытый режим, публичный. Вот.

    С.Бунтман― Вот говорит: «Не обсуждайте, чего вы знаете только понаслышке. Не надо о Беларуси. Вы не знаете». Вот из Беларуси, наверняка.

    А.Венедиктов― Я не знаю чего? А я Кремль знаю. Чего тут понаслышке? У нас есть публичное выступление президент Лукашенко. Я знаю, чего думают и как разговаривают в Кремле. Я и не обсуждаю. Как разговаривают в Беларуси, я не знаю. Так я и говорю, я не знаю. Вы слушайте, уши-то прочистите.

    С.Бунтман― Вот пишет Илья: «А там и Даугавпилс рядом».

    А.Венедиктов― Это другая история: 5-я статья, батальоны НАТО… Слушайте, ну, не надо слушать, что в Кремле сидят дебилы. Уровень рисков, он всегда соизмерим. Не всегда он правильно просчитан. Слушайте, ну если за Керчь не встречается Трамп с Путиным… Но я бы обратил внимание, что новых санкций не ввели, что Меркель и Макрон воспротивились. Вот саммит был, и не вели новых санкций. Потому что история с ответственностью за эту историю и Украины, она такая… сущностная для европейских лидеров. Меркель, например, говорит о том своим, что давайте сейчас не вводить санкции, потому что, может быть, сейчас удастся освободить моряков. Может быть, ей обещали. Мы не знаем. Мы про Берлин тоже ничего…

    С.Бунтман― Ну, может быть. Там санкции подтвердили — ЕС?

    А.Венедиктов― Не, подтвердили. Новые, новые…

    С.Бунтман― Новых не вводят.

    А.Венедиктов― Новые не ввели. Подтвердили, да. Нет движений.

    С.Бунтман― Максим говорит: «Как белорус очень хочу, чтобы моя страна была в ЕС и НАТО».

    А.Венедиктов― Максим, если будет у вас референдум на тему «Куда идти?» Вот Майдан с чего начался, помните, да? Янукович — в ЕС или туда? Вот оно и случилось. Обращаю ваше внимание: это, конечно, ваше внутреннее дело, но интерес Москвы и России в том, чтобы Беларусь та же, как Украина не была в ЕС и в НАТО.

    С.Бунтман― «У России хватит денег еще и на Беларусь?»

    А.Венедиктов― У нас всё есть.

    С.Бунтман― Да-да. И последнее. У вас состоялась переписка с РСПП по поводу «Последнего адреса».

    А.Венедиктов: Я бы обратил внимание, что новых санкций не ввели, что Меркель и Макрон воспротивились

    А.Венедиктов― Да, ко мне обратился Сергей Пархоменко. Он мне рассказал эту историю про то, что не находит он понимания с РСПП по поводу таблички «Последнего адреса». С Большим театром нашли, а РСПП не нашли?

    Он обратился ко мне как к председателю комиссии вот той самой, по гражданскому обществу. Я написал письмо Александру Шохину. Александр Шохин тоже считает так же, как его вице-президент, который этим занимается, что история не очень понятная и обратился ко мне, чтобы на базе нашей комиссии по развитию гражданского общества была проведена встреча, совещание, чтобы были сняты разные недоразумения.

    Мы это организуем. Мы на комиссии тоже это вчера обсуждали. Мы считаем это нормальным. Мы пригласим участников «Последнего адреса», «Мемориал» и представителей РСПП, и представителей от Москомархитектуры, если есть проблемы. И попробуем решить этот вопрос за столом, а не с воющими, кричащими и прочими делами. Мы постараемся это сделать быстро, потому что, повторяю, в конце марта истекают полномочия, там будет другая Общественная палата, как вы знаете, по-другому будет сформирована, другая будет комиссия, другое руководство.

    С.Бунтман― То есть быстро надо собраться и выработать рекомендацию. Фактически всё у нас. И, конечно, по поводу Беларуси…

    А.Венедиктов― Президент Лукашенко же говорил. Ребята, чего вы от меня-то хотите? Я же не пресс-секретарь ни Путина, ни Лукашенко. Я вместе с вами наблюдаю. Чего-то я знаю, чего-то я вам говорю. Представление нынешней правящей команды на Беларусь я представляю. Она такая же была и на Крым раньше. Ну, пока нет — нет. А когда упало в руки — тогда и возьмем. Что для вас нового, я понять не могу? Это любой наблюдательный человек, даже не обладая инсайдом или обладая гораздо меньшим инсайдом, чем я, уже давно бы сделал выводы. Перезреет — упадет в руки. Не перезреет — не упадет.

    С.Бунтман― Хорошо. На этом и завершаем. Алексей Венедиктов. «Будем наблюдать» по субботам эта программа у нас идет в 13 часов 10 минут. Не забудьте.

    echo.msk.ru

    5 вопросов главному редактору радио «Эхо Москвы» Алексею Венедиктову

    Оригинал

    В Уфе побывал Алексей Венедиктов, главный редактор радио «Эхо Москвы». Во время своего недолгого пребывания в столице республики он успел взять интервью у Рустэма Хамитова, рассказать уфимским студентам и молодым журналистам о своих взглядах на профессию, а также встретиться со слушателями «Эха».

    — Сейчас идет немало споров о кризисе бумажных СМИ. Они действительно умирают или просто приболели?  — Бумажные СМИ не умирают – умирает «бумага», издававшаяся в начале XXI века. И если правильно работать на рынке, то «бумага» будет расти. Три года назад Джеффри Безос, создатель Amazon, купил газету The Washington Post – старую, умирающую, вонючую газету. Что он там сделал – трудно сказать, но с позапрошлого года подписка бумажной версии начала расти. «New York Times» – тоже подписка начала в этом году расти, но при этом там нет никакого Безоса! Еще один пример: сам попробовал в прошлом году выпускать исторический журнал «Дилетант» на свои деньги. Вот хочу придуриваться, у меня есть деньги. Полтора года назад продаваемый тираж – 12 тысяч, сейчас – 57 тысяч.

    — Что-то изменилось в журналистике с появлением соцсетей?  — Конечно, они создали из простых людей протожурналистов, конкурирующих с профессионалами. Возьмем свежий пример: в Лондоне опять произошла попытка теракта, грузовик въехал в толпу, 1 погиб, 8 раненых. На месте происшествия оказались прохожие, которые это засняли и выложили в соцсети. После уже профессиональные журналисты это подхватили и стали раскручивать. Но пользователи — люди неподготовленные, они могут не обратить внимания на важные вещи, могут напутать. Свидетель в соцсетях написал, что из этого грузовика выскочил человек с ножом и начал ранить прохожих. Этого не было. Непрофессионалы имеют право на ошибку, и мы не можем к ним предъявлять претензии. Но надо понимать, что они составляют конкуренцию журналистам по скорости, а не по качеству. Именно за счет качества профессиональные журналисты могут отыгрывать то, что потеряли в скорости.

    — Но и сами журналисты порой могут подать информацию так, что она не будет соответствовать действительности?  — Могут, еще как. И потеряют доверие читателей, которое с таким трудом зарабатывали. Недавний пример: российские агентства выдали новость о том, что журналист Fox News Бил О’Рэйли, оскорбивший Путина, был уволен с канала. Каждое слово в этом тезисе правда, а в целом – нет, потому что уволен он был за сексуальные домогательства. Поэтому надо было проверять. Еще пример: во Владивостоке Мария Захарова, департамент информации МИД, проводила брифинг и заявила, что Польша удовлетворена расследованием крушения самолета польского президента Качинского. На самом деле она заявила, что Польша удовлетворена тем, как были переданы тела, но наши коллеги написали это иначе, а остальные — растиражировали. Мы были вынуждены позвонить в польское посольство, следственный комитет и выяснить, что новость неточная, неправильная, интерпретирующая. Если вы занимаетесь внешней политикой как журналисты, вы бы точно удивились такой информации.

    — А как изменились сами люди в эпоху social media?  — Соцсети – это совсем иная среда с новыми правилами поведения, от которой невозможно спрятаться. В этом смысле показателен случай с директором ФБР Джеймсом Коми. Еще до его отставки, но уже при Трампе к нему на одном приеме подошел журналист и они по какому-то поводу заспорили. Журналист спросил, зачем Коми учит его как вести работу в соцсетях, ведь у него нет ни одного аккаунта? И Коми брякнул, что у него есть аккаунт, но ведет он его под другим именем. Журналистам потребовалось две недели, чтобы найти этот аккаунт и вскрыть его. А история простая: директор ФБР для общения со своей семьей и друзьями в инстаграме создал аккаунт под фамилией человека из Германии, который умер в 1961 году. Журналисты собрали аккаунты дружка его дочери, наложили геолокацию, друзей, всю семью Коми, и нашли единственный неизвестный аккаунт. Я запросился к нему в друзья, не пускает — уже месяц. Как мне рассказали, после этой истории в аккаунте появилась гифка, где он аплодирует – молодцы, нашли.

    — Куда и почему уходят журналисты из профессии?  — Это связано с испугом: люди попросту не находят себя в новом мире и в его новых условиях, боятся, что их профессия закончилась. Не так давно мой сын захотел стать машинистом метро, я его отправил в колледж метро, ему все показали, все понравилось. Но ему сказали, что через 5 лет этой профессии не будет — роботы будут водить, уже водят. Он сказал: «Да? Тогда я передумал». Это та же самая история. Кроме того, тех, кто работает в политической или околополитической журналистике, начинает тошнить, потому что атмосфера там достаточно мракобесная и удушающая. Пришла ко мне девочка, которая работала у меня 10 лет, попросила отпустить ее на год. Спрашиваю, чем будет заниматься. Говорит, малой авиацией. «Э-э, ну, ладно, пусть» — сказал я.

    Оригинал

    echo.msk.ru