«Настоящее время». Эхо москвы что сейчас в эфире


«Настоящее время» — Блоги — Эхо Москвы

Уехавший в Венесуэлу экс-миллионер Владимир Семаго о Мадуро, Сечине и о ситуации в Каракасе.

Российский политик и бизнесмен Владимир Семаго ведет свои дела в Венесуэле с 2002 года. Он был заместителем председателя Совета предпринимателей «Россия – Венесуэла». По словам бизнесмена, он часто встречался и общался с прежним президентом этой латиноамериканской страны Уго Чавесом. Сейчас Семаго живет в Каракасе и публично призывает народ Венесуэлы «не допускать кровопролития».

Владимир Семаго трижды был депутатом Госдумы: в 1993 и 1995 годах он избирался от партии КПРФ. Из рядов коммунистов его исключили в 2000 году. В 2003 году Семаго выдвигался по списку «Единой России», но в парламент попал только в 2006-м, после ухода одного из депутатов в правительство.

В России Семаго занимался сначала игорным, а позже – банковским бизнесом. В 90-х в старинной усадьбе в центре Москвы располагалось «казино коммуниста Семаго на улице Большая Коммунистическая», сейчас этот особняк отошел братьям Ротенбергам.

В 2014 году у банка «Западный», в котором бизнесмен возглавлял совет директоров, ЦБ отозвал лицензию, а арбитражный суд объявил банкротом.

Корреспондент Настоящего Времени Тимур Олевский поговорил с Владимиром Семаго о ситуации в Венесуэле: – Если бы у вас была возможность десять шагов для Венесуэлы сейчас объявить, то что бы вы сделали?

— Если бы был жив Чавес и если бы я был по-прежнему советником, то, наверное, я бы предложил ему уехать из Каракаса. Не пытаться изображать из себя Сальвадора Альенде, не пытаться представить сегодняшний оппозиционный парламент как некую невооруженную хунту, добиться того, чтобы армия ни в коем случае ни во что не вмешивалась, – и уехать из Каракаса.

Если мы вспомним историю России, то очень часто кровопролитие удавалось избежать именно отъездом. Это было при Иване Грозном, это было при Петре Алексеевиче, это было несколько раз в нашей истории: уезжаешь из места – и тогда оппозиция лишена практически возможности что-то делать. Штурмовать Дворец Мирафлорес бессмысленно, потому что там нет Мадуро, идти ходить по улицам, размахивать кастрюльками и шапками тоже бессмысленно, потому что нет реального противника.

– Вы говорили, что в Венесуэле растет преступность, стремительно появляются практически такие же группировки, как в России были в начале 90-х, что в Венесуэле большие проблемы с бизнесом, частной собственностью. Я так понимаю, что они только усилились.

— С нашим присутствием – конечно. С Игорем Ивановичем Сечиным, который сделал все, слепо исполняя указания президента Российской Федерации об увеличении товарооборота, ликвидировал как данность частный мелкий и средний бизнес, оставил государственные взаимоотношения на уровне кредитов, на уровне вооружения, на уровне постройки оборонных заводов, которые не были построены, разворованы, и на уровне взаимоотношений с нефтью.

Оригинал

echo.msk.ru

Система обнаружила опасность — Блоги — Эхо Москвы, 29.11.2018

Рэпер Хаски в суде Фото: Николай Хижняк / РИА Новости

По всей России отменяют концерты популярных у молодежи музыкальных групп. Среди тех, чьи концерты срываются и отменяются по разным причинам, — Элджей, Хаски, IC3PEAK, «Френдзона» и другие. Волна отмен концертов накрыла многие крупные города — Нижний Новгород, Саратов, Волгоград, Иваново, Ярославль. Источники Znak.com считают, что давление на музыкантов началось после расстрела в Керчи и самоподрыва молодого террориста в здании УФСБ по Архангельской области.

Собеседники, близкие к администрации президента, говорят, что не имеют никакого отношения к отмене концертов рэп и хип-хоп исполнителей, более того, относятся к этому скорее негативно, так как это усиливает протестные настроения у молодежи. Собеседники считают, что нынешняя волна запретов исходит от региональных администраций, которые решили показать центру, как они борются за нравственность.

Силовики пытаются понять, какую музыку любят подростки-экстремисты

Однако другие два источника сказали Znak.com, что за отменой концертов стоят не региональные исполнительные власти, а Центр «Э» и ФСБ. По словам сразу двух источников, после того, как подросток в Архангельске совершил самоподрыв на входе в областное ФСБ, начались проверки аккаунтов подростков, состоящих в соцсетях в группах левого и анархического толка. Также после того, как подросток в Керчи устроил взрыв и расстрел соучеников, идут проверки аккаунтов подростков, состоящих в группах в соцсетях, посвященных «колумбайнам» и тому подобным сообществам агрессивной тематики. Помимо вопроса установления личности таких подростков, изучают их интересы, в том числе какие треки они размещают на страницах. По итогам анализа совпадения таких треков на страницах агрессивных подростков левого, анархистского и агрессивного толка и был составлен неформальный список артистов, чьи песни подлежат проверке на экстремизм и чьи крупные концерты нежелательны.

Глава правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков говорит, что в механике появления черного списка рэп-исполнителей нет ничего неожиданного, так как это является стандартной рефлекторной реакцией в отсутствие стратегии и политики.

Главный редактор издания «Медиазона» Сергей Смирнов вспоминает, как запрещали песни группы «Коловрат», любимой многими националистами. В 2010 и 2012 годах несколько песен группы внесли в список экстремистских материалов.

«Нынешние «запрещенные» рэп-исполнители — это просто популярная сейчас хорошая музыка, отсюда ее перепосты. Есть история с тем же одиозным «Коловратом», но только там была чистая субкультура, а тут история про миллионы, так что они (силовики) неизбежно проиграют, да я думаю, уже проигрывают», — говорит Смирнов.

Любые властители массовых дум — это политический ресурс, если он неподконтролен власти, власть нервничает, рассуждает публицист Олег Кашин. «Администрация, как мы знаем, давно интересуется рэперами, теперь их открывает для себя ФСБ, то есть подкуп и силовое давление теперь будут конкурировать между собой, но так в России и выглядит признание», — считает Кашин.

Гранты вместо запретов

При этом в четверг глава СВР, по совместительству председатель оргкомитета по поддержке литературы, книгоиздания и чтения Сергей Нарышкин предложил поддерживать рэп-исполнителей правительственными грантами, а спецпредставитель президента по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой призвал власть налаживать с рэперами диалог, так как «запрещающими мерами ничего не получится».

Напомним, самой громкой историей за последнее время стал арест рэпера Хаски, произошедший после отмены концерта. Рэпер решил утроить выступление на улице и начал зачитывать свою песню, стоя на крыше автомобиля. Хаски задержали и дали 12 суток ареста, обвинив в организации массового мероприятия, мелком хулиганстве и неповиновении сотрудникам полиции. Впрочем, через несколько дней Хаски был освобожден. В поддержку Хаски другие известные рэп-исполнители Oxxxymiron, Noize MC и Баста организовали концерт «Я буду петь свою музыку», кроме них на сцене в знак солидарности появились Thomas Mraz, Face, Markul, PLC и многие другие.

В четверг вечером стало известно, что Хаски отменил концерты в Вологде, Ярославле, Нижнем Новгороде, Волгограде, Саратове и Иванове. Выступления в Москве, Петербурге и Архангельске состоятся по расписанию. В политических кулуарах говорят, что освобождению Хаски содействовали несколько человек из администрации президента, так как инцидент вызвал широкий негативный общественный резонанс.

Автор: Екатерина Винокурова

Оригинал

echo.msk.ru

Алексей Венедиктов — Особое мнение — Эхо Москвы, 07.02.2018

Подписывайтесь на YouTube-канал «Эхо Москвы»

А.Нарышкин― Всем здравствуйте! Алексей Нарышкин у микрофона. С особым мнением сегодня Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы». Приветствую вас!

А.Венедиктов― Добрый день!

А.Нарышкин― Определяются контуры на выборах президента. Два еще кандидата осталось на завтра, четверг. Вам как гражданину интересно это? Не как медиаменеджеру, ни как главному редактору, ни журналисту…

А.Венедиктов― Какой я вам гражданин, да?

А.Нарышкин― Я знаю, что вы на выборы не ходите.

А.Венедиктов― Мне интересно, потому что мы видим некую любопытную конфигурация, неполную, конечно – за отсутствием Алексея Навального. Но, тем не менее, 8 кандидатов, которые представляют различные видения нынешнего, будущего и прошлого страны. И завтра еще должны зарегистрировать Максима Сурайкина (Коммунисты России) и Ксению Собчак (Гражданская инициатива).

Уже шестеро зарегистрированы. На прошлых выборах было пятеро, сейчас уже будет восемь. Интересно внутреннее противостояние. Потому что Максим Сурайкин является как бы тенью Павла Грудинина (Коммунисты России). Он отнимет приблизительно миллион голосов, как он это обычно делает, у коммунистов.

А.Нарышкин― Сурайкин – для понимания – это спойлер?

А.Венедиктов― Он не спойлер, он гораздо больше. Он играет в троцкиста, он такой коммунист-троцкист, такой радикал. То есть у него немножко другие лозунги, то есть не немножко, а множко, чем у нашего «красного миллионера». Бабурин, который является, в вашем вопросе, спойлером Жириновского. Это такой национализм, но еще круче.

А.Нарышкин― Я догадаюсь: Титов – спойлер Явлинского…

А.Венедиктов― Абсолютно!

А.Нарышкин― Собчак – спойлер Путина.

А.Венедиктов― Абсолютно! Абсолютно парное катание.

А.Нарышкин― Кто же это придумал так?

А.Венедиктов― Ой, есть хитрые люди разные – Вайно-Кириенки. Но, на самом деле, я думаю, что оно так сложилось. И все они спойлеры Навального. В общем, «семь стариков и одна девушка».

А.Нарышкин― Они – его, а он – их.

А.Венедиктов― А он их, да. Значит, это первое самое интересное. Что интересно – безусловно, некоторые внутренние интриги. Сегодня была утечка о том, что возможно Владимир Путин проголосует в Севастополе, и я в это очень верю. Хотя Песков сегодня говорил о том, что Путин может голосовать в Москве, в Красноярске… Но, на самом деле, я в это верю, потому что мне представляется, что для Путина важен счет не в Москве, не в Санкт-Петербурге, ни в Липецке, ни в Чечне, а в Крыму и в Севастополе.

На самом деле, для него это второй референдум. И вопрос не про центр, а вопрос: сколько миллионов голосов из этих 2 миллионов (сколько там избирателей…) придет и проголосует больше, чем в 14-м году во время присоединения к России или меньше и на сколько? Это для него принципиально. Крым – для него принципиально.

А.Нарышкин― А то они не знают, какая поддержка у Путина в Крыму.

А.Венедиктов: Те, кто понимают Путина, они — снаружи А.Венедиктов― Что такое «мы знаем»?

А.Нарышкин― Социология же есть?

А.Венедиктов― Социология у нас, Алексей, достаточно странная, потому что, если честно говорить, уже много лет, лет десять люди мне говорят, за кого они голосуют, и опросы очень часто не совпадают.

Вспомните хотя бы выборы мэра в 13-м году, где реально шли опросы, люди говорили: «Нет-нет, Навальный больше 13… 15…» — 27. И были подобные случаи на выборах в Государственную думу, где коммунисты брали, по-моему, по опросам — 18, а Жириновский — 10, а оказалось — 13:13. То есть люди скрывают, они нечестно говорят. По разным причинам.

А.Нарышкин― Разве в Крыму будет у Путина не тот результат, которые захотят местные чиновники?

А.Венедиктов― Нет. Хотелось бы посмотреть. Мы видим, что в Крыму реально возникли очень большие проблемы для населения Крыма. Понятно, что так называемая «крымская весна» помимо того… помимо всего была еще связана с надеждами на лучшую жизнь, экономически лучшую жизнь жителей Крыма. Она не наступила. Лучшая жизнь – вот это показывают цифры – не наступила.

А.Нарышкин― Там впереди всё.

А.Венедиктов― Вот поэтому очень важно понять, какое там будет голосование…

А.Нарышкин― То есть «я про вас не забыл, я еду к вам голосовать».

А.Венедиктов― Совершенно справедливо. И для Путина, как я себе это представляю, очень важно именно голосование, — если говорить о субъектах федерации, именно о территориях, — именно голосование в Крыму и в Севастополе. Поэтому я верю, что он поедет туда голосовать.

А.Нарышкин― Мы хорошо с вами понимаем Владимира Путина. Странно, что нас в штаб не позвали еще.

А.Венедиктов― Так туда зовут не тех, кто понимает.

А.Нарышкин― Наоборот…

А.Венедиктов― Нам надобны верные, а не надобны умные. Те, кто понимают, они — снаружи.

А.Нарышкин― Скажите, пожалуйста. Алексей Навальный, который на днях заявил, что нельзя честно собрать подписи, это всё какие-то фальшивые подписные листы…, он же обидел, на самом деле, многих людей, которые занимались честным сбором этих подписей. Навальный в связи с этим он маргинализируется, он выбывает в связи с этим из политического процесса?

А.Венедиктов― Навальный сейчас находится, на мой взгляд, в такой турбулентной политической позиции. Потому что призыв к забастовке – это вынужденный ход. Потому что, если бы ему сказали: собирай подписи – он бы так же, как Явлинский, Титов, Собчак, Сурайкин, Путин собирал бы подписи. Принес бы подписи, сказал: «Вот за меня реально подписались». Оказалось бы, что можно собрать подписи.

Поэтому он сейчас не маргинализируется, он радикализируется в отношении любого другого кандидата, любого другого политика. И он занимает ту позицию, которая ему представляет тот коридор, который создала власть.

А.Нарышкин― Так он сейчас будет отрицать вообще всё, что происходит вокруг.

А.Венедиктов― Да.

А.Нарышкин― Лишь бы не соглашаться с Собчак, с Путиным…

А.Венедиктов― Он уже сказал: он не согласен с результатами выборов, но при это он говорит, что направляет наблюдателей на участки, чтобы следить, прежде всего, за явкой. Это правильный и хороший ход. Как раз вот это хороший ход. И это не бойкот… То есть как сказать… бойкот выборов или забастовка – сиди дома. Нет. Он собирается – не знаю, как – направлять наблюдателей. И это правильно. И я в этом бы его поддержал. Чем больше людей будет наблюдать, тем больше легитимизируются выборы, получается.

А.Нарышкин― Вы же не первый раз занимались координацией наблюдателей на выборах.

А.Венедиктов― В Москве.

А.Нарышкин― Навальный хочет этим заниматься. И Гудков недавно сказал, что он тоже хочет себя в этом попробовать.

А.Венедиктов― Я могу сказать, что, на мой взгляд, дело выборов и наблюдение – это дело кандидатов или общественных организаций, если сейчас Навальный у нас не кандидат… Это не дело государства – заниматься наблюдением. Наблюдением должны заниматься кандидаты. Поэтому, я думаю, что Алексей Навальный, если у него есть подготовленные наблюдатели, должен их предложить любому кандидату – любому. Потому что кандидаты номинируют на участки. И они должны наблюдать. Это абсолютно нормально. Я это поддерживаю.

А.Нарышкин― Выборы 18-го года называют псевдовыборми, называют референдумом по переизбранию Путина. Наблюдение на них – это разве не подыгрывание режиму?

А.Венедиктов: По инсайдерским рейтингам, которые у меня есть, пока на втором месте идет Грудинин А.Венедиктов― Я не знаю, что такое подыгрывание режиму. Подыгрывание режиму или подыгрывание стране. Каждый гражданин имеет право прийти на участок и проголосовать. Не надо обвинять термометр, что он показывает 35 градусов или 38 градусов. Наблюдение – это термометр.

Мы увидим, скажем, в Москве – то, что я себе представляю, — где, если будет работать та же система, что работала с 13-го года, подсчет будет верным. Мы увидим отношение к разным политическим силам. Я напомню, что Москва была единственным субъектом федерации в 12-м году, которая не дала Путину большинства – 46,9%. Вот такой был градусник, напомню.

2 миллиона голосов почти. В Москве – 7 миллионов, (ну, там зависит от явки). Вот мы посмотрим: Путин наберет 2 миллиона голосов сейчас в Москве или 4 миллиона голосов, или 6 миллионов голосов, или 1 миллион голосов. Для этого нужно наблюдение. Для этого нужно понять, столица поддерживает президента или нет? Крым поддерживает президента или нет? Владивосток или Санкт-Петербург поддерживают президента или нет? Поддержка Путина приблизительно понятна, хотя еще раз повторяю, вся социология сомнительна.

А.Нарышкин― Допустим, в Москве Путина поддерживает миллион. Дальше, что с этим делать?

А.Венедиктов― Миллион – это 25%. Это значит, что в сентябре на выборах мэра те люди, те остальные 6 миллионов избирателей могут выдвинуть кандидатуру антипутинскую, 6 миллионов не поддержит. То есть не надо опускать руки. Я просто считаю, что есть разные интересы в стране у разных страт населения. Кто-то считает так, как считает, кто-то считает так, как считает Титов, Собчак, Явлинский, Сурайкин…

Вот пусть они своих кандидатов выдвигают в мэры после выборов президента. И если Путина поддерживают 5 миллионов из 7 – ну, тогда можно сказать, всё… А если Путина поддерживает 2 миллиона из 7, тогда можно побороться.

Собственно, поэтому Навальный и пошел, потому что Путина поддержало 2 миллиона из 7, он не набрал большинства – 46,9%. И он почти добился второго тура. Я напомню, что у Собянин, путинского кандидата было 51. Если бы Навальный мобилизовал еще «яблочный» актив или ПАРНАСа…

А.Нарышкин― Путин бы отдал Москву…

А.Венедиктов― И Путин бы отдал бы…. И мы считали точно: 51,2. Всё. Весь вопрос – 200 тысяч голосов. Оторвали бы задницу и пошли тогда. Не оторвали, не пошли. Явка была – 32%. 68% москвичей не пошло. Ну, не пошло…

Это дело каждого человека. Он имеет право голосовать, он имеет право бойкотировать. В соответствии, кстати, с законом он имеет право призывать голосовать, он имеет право призывать бойкотировать. И мы посмотрим, кто пережал.

А.Нарышкин― Вас сейчас могут в очередной раз обвинить в сотрудничестве с Кремлем, потому что вы людям возвращаете веру в выборы. Вы намекаете: Идите голосуйте, идите наблюдайте, потому что нам всё это пригодится.

А.Венедиктов― Идите наблюдайте, — это говорит Навальный. Он тоже кандидат Кремля? Наверное, нет. Я просто говорю о том, что человек, особенно в крупных городах, уж простите меня, имеет свободу воли, сам решает, что выгодно ему, его семье, его городу и его стране.

А.Нарышкин― Сделаем небольшой перерыв. Со своим особым мнением сегодня Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы».

А.Нарышкин― Мы продолжаем наш эфир. Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» в студии «Эхо Москвы» и в эфире телеканала RTVi. Идет трансляция на канале «Эхо Москвы» в YouTube. В выбранной теме останемся. После 18 марта, после выборов – хорошо, будет наблюдение в Москве максимальное, будет в других регионах – что у нас будет на улицах?

А.Венедиктов― Откуда же я знаю, что у нас будет на улицах. Мы будем освещать то, что у нас будет на улицах и то, что будет в кабинетах, как мы это делали всегда.

А.Нарышкин― Нет, это вы говорите как главный редактор.

А.Венедиктов― Почему как главный редактор? Я как внимательный наблюдатель оцениваю так, что если у нас не будет массовых фальсификаций, которые были в 11 году и привели к стотысячным митингам в Москве и после этого изменилось законодательство, я напомню… И вот, кстати – по подписям ты спрашивал – до Болотных, до того, как поймали фальсификаторов за руку, надо было собирать – сколько? 2 миллиона человек! А сейчас сколько? 100 тысяч.

А.Нарышкин― А в Кремле все равно Путин будет.

А.Венедиктов― Ну и что?

А.Нарышкин― А какая разница?

А.Венедиктов: За эти 18 лет мы прошли от слабых, но реальных, конкурентных институтов к имитации А.Венедиктов― Все говорили: «Знаете, все говорили: в Белом доме Хиллари будет». Ан нет.

А.Нарышкин― Не вешайте нос – опять?

А.Венедиктов― Абсолютно. Не вешайте нос. Не люблю унылого ослика Иа-Иа.

А.Нарышкин― Как гражданина опять же спрошу – вот сейчас внимательно, – хотели бы вы – только честно отвечайте, — чтобы 18 марта не победил Владимир Путин?

А.Венедиктов― Да, я бы хотел второго тура. Я, безусловно, хотел второго тура. Я хотел второго тура в 13-м году. Я считаю, что конкуренция, даже если бы во втором туре победил бы Путин, но конкуренция заставит его двигаться. Когда эти 100-150 тысяч суммарно вышли, это оказалась такая нелинейная конкуренция Путина – и в результате пошли на уступки. И в результате стали регистрировать партии нормально. Сколько у нас – 60 партий сейчас?

А.Нарышкин― Много.

А.Венедиктов― Тем не менее, пошли выборы губернаторов. Кое-где побеждали коммунисты. Выборы мэра не только здесь, но победила в Петрозаводске кандидат от «Яблока», а в Екатеринбурге победил Ройзман Евгений не от «Единой России» совсем. То есть, на самом деле, именно конкуренция заставила власть поделиться. Поэтому второй тур – это конкуренция.

Я же точно знаю, я представляю, себе, как Путин: «Чего-то я тут не посчитал…, если столько люди, скажем, в столице, в городах миллионниках против». Я знаю, он так думает. Поэтому это очень важно, на мой взгляд.

А.Нарышкин― Несколько оппозиционеров на ключевых местах в разных регионах – это подачки?

А.Венедиктов― Нет, это не подачки.

А.Нарышкин― Вот вам пожалуйста: прекрасная демократия…

А.Венедиктов― Я при этом практически присутствовал… Ройзман победил честно: 36 на 32, и он стал мэром. Какие подачки?

А.Нарышкин― Интересно, много ли у Ройзмана полномочий реальных?

А.Венедиктов― Опять не пойму. Он пошел туда избираться, зная, сколько у него полномочий. Мог не ходить.

А.Нарышкин― И не пошел на губернаторские потом.

А.Венедиктов― И не смог пойти на губернаторские, потому что муниципальный фильтр не прошел, который надо отменять. Потому что власть испугалась. Понимаете, когда власть – власть! – пугается Ройзмана – Ройзмана! – это означает, что появляется возможность конкуренции. Она могла не пугаться: Да сиди ты там… Они испугались. Чего испугались, я не знаю. Они испугались.

А.Нарышкин― С кем бы мог Путин во втором туре встретиться?

А.Венедиктов― По тем инсайдерским рейтингам, которые у меня есть, пока на втором месте идет Грудинин. С небольшим отрывом вниз от него идет Жириновский. Со значительным отрывом на 4-м месте идет Ксения Собчак. Могу сказать, что у Жириновского и Грудинина двузначные цифры, а у Собчак не двузначная цифра. Всё начинается…

А.Нарышкин― Надо быстренько всё это перевести в реальные величины… Но Путин в первом туре победит по вашим оценкам?

А.Венедиктов― Я думаю, что, скорей всего, да, потому что история голосований миллионных областей, где, к сожалению, мы видим такое патриархальное голосование и, наверное, фальсификации…

Я напомню историю с Башкирией, это замечательная история во время выборов в Государственную думу. Когда корреспондент «Ретйер» случайно оказался в одном из новых районов Уфы. И с помощью Эллы Памфиловой его там оставили (хотели выгнать). Он взял счетчик по явке и присутствовал при пересчете. Это называется по старому анекдоту: Кругом суббота – а здесь четверг. Всюду на участках у «Единой России» было 62%, а на том участке, где наблюдал корреспондент «Рейтера» было 32%.

А.Нарышкин― Плохо считал.

А.Венедиктов― Как в Москве. Всюду «Яблоко» на этих участках в Уфе имело 0,5-1%, а на этом участке – 10, как в Москве. То есть там, где было наблюдение, столичный город Уфа давал московский результат. Там, где у «Единой России» было 36% а «Яблока» — 10. Поэтому я так много, и Навальные тоже, уделяем время наблюдению. В Москве 100% камерами закроем. Вперед!

А.Нарышкин― Вы вспомнили про протестные акции, которые были после тех выборов и привели примеры, что законодательство усовершенствовалось: можно партии регистрировать…

А.Венедиктов― Я бы сказал, смягчилось.

А.Нарышкин― А вот глобально стало жить лучше?

А.Венедиктов― Что такое «жить лучше»?

А.Нарышкин― Ну, жить – жить в России стало лучше…

А.Венедиктов― Кому?

А.Нарышкин― Не знаю… Зарплаты выросли у всех, больше свобод…

А.Венедиктов― Нет, я вам зарплаты не поднимал с 11-го года…

А.Венедиктов: Надеюсь смотреть биатлон не вместе с Шипулиным, а за Шипулина А.Нарышкин― Это правда.

А.Венедиктов― А главному редактору срезали на треть. Я стал жить хуже. Серьезно, история же заключается не в этих выборах. История заключается в том, что не протяжении своего третьего мандата ныне действующего, этого мандата очень консервативного продолжали разрушаться институты, и власть концентрировалась в руках одного человека с его пониманием, как надо делать дела.

Когда он пришел в 2000-м году – да, Россия была слаба, но действовали реальные институты: действовала Дума, которая пыталась вынести импичмент президенту; действовал Конституционный суд, который объявлял Ельцину…, помните, кстати, тот же самый Зорькин. То есть действовали ветви власти. Действовал отдельно мэр Москвы Лужков и мэры крупных городов. И были губернаторы, избирались тяжеловесы, которых знала вся страна. То есть страна с институтами.

Сейчас институты, на мой взгляд, скорей всего, они имитирующие. За эти 18 лет мы прошли от слабых, но реальных, конкурентных институтов к имитации. Конституционный суд, на мой взгляд, идет имитационную работу, вообще, суды во многом имитируют деятельность. Парламент – это вообще… Это же нам Матвей придумал Ганапольский…

А.Нарышкин― Принтер?

А.Венедиктов― Причем не бешенный принтер, он говорил: «сбесившийся принтер». Потом уже люди стали говорить бешеный принтер. Что Путин скажет, то печатают. Сказал Путин: «Пусть олимпийцы едут» — поехали. Сказал бы: «Не поедут» — они бы закон приняли: «Не поедем». То есть на самом деле законы тоже не действуют.

Сегодняшняя история с Дагестаном. Это как государственным чиновникам Дагестана запрещен выезд из страны? Их все что, лишили чего – полномочий, их всех посадили? На участках, на выезде из Дагестана стоят патрули эмвэдэшные, не дагестанские, чтобы не дай бог никто из Дагестана не уехал без сопровождения.

А.Нарышкин― Россия – секретная республика. Живут по понятиям.

А.Венедиктов― История ровно в этом. Потому что нет конкуренции. А как можно конкурировать с этим человеком? Надо создавать зоны конкуренции. Такую зону конкуренции на протяжении последних трех лет создавал Алексей Навальный. Собственно, поэтому он находится на линии главного удара.

Потому что до последнего времени говорили: в стране два политика – Путин и Навальный. И это правда. И когда Навальный вышел против Собянина, все понимали, что не против Собянина он вышел, он вышел против Путина. И с той стороны он выстроился на президентскую кампанию. И вокруг него огромное число людей собирается… Да, это не вся страна – пусть 15%... Сегодня – 15, завтра – 17. Но когда-то было 2.

А.Нарышкин― Конкретно московская история: Собянин и Навальный. Где пример того, что Собянин почувствовал конкуренцию, и он стал слушать москвичей?

А.Венедиктов― А я могу сказать, что очень многие люди, вот этот средний класс, который вышел на Болотную, потом голосовал за Навального, он сейчас не выходит. Очень многие удовлетворены тем, что делает Собянин: удовлетворены центром, удовлетворены вкладом Собянина в общественный транспорт. Многие удовлетворены, и Собянин идет на это, он за это платит. Можно сказать, он покупает средний класс.

А.Нарышкин― Все эти благоустройства улиц…

А.Венедиктов― А не влияет. Я смотрю, как люди, которые были за Навального, говорят: «Вот это хорошо… Вот это он делает хорошо. Да, он путинский, но вот это он делает хорошо». И я тебя уверяю, что если Собянин пойдет в сентябре 18-го года в мэры, а он пойдет, и против него вывалится масса людей, он получит больше голосов при той же явке. Потому что он удовлетворяет часть людей, среднего класса, которые был яро оппозиционен в 11-м году. «У нас украли голоса», — говорили люди. А сейчас кто выходит? Разве они выходят?

А.Нарышкин― Дети выходят.

А.Венедиктов― Нет, секундочку… Еще интересный вопрос – то, что мне говорят социологи; я, к сожалению, проверить не могу, только на веру принимаю, но поскольку это идет за бутылкой виски, вряд ли… социологи, они научные, они политические. Они мне сказали то, о чем я не думал, они сказали: «Смотри. Зря Навальный сцепился с Собчак, — сказали они, — С точки зрения аудитории их аудитория пересекается всего на 20%. Потому что за Навального сейчас в основном демократы первой волны и второй волны, вот демократы 89-го года, 93-го года, что называется, потомственные, и студенчество». Я не говорю про детей. Мы говорим про избирателей.

А Ксения собирает вот тот самый полудовольный своим положением, как бы сказать, политико-экономическим средний класс, но недовольный в целом ситуацией, то есть это люди между. Это не антисобянинские, это антипутинские. Это разные люди. То есть это разная аудитория.

А.Нарышкин― То есть им по-хорошему объединиться – и свалить Путина.

А.Венедиктов― Они не могут объединиться, на мой взгляд, потому что далеко зашло. Но, в принципе, как мне объясняют социологи, которые не на контракте ни у Ксении, ни у Навального, ни у Путина… конечно, это университетские, которые занимаются наукой и которые не светятся ровно потому, что считают, что тебя сразу обвинят в чем-то. Неудобно. И они говорят, что «обрати внимание, например, ход Собчак любопытный: двух людей она предупредила, что она выдвигается, до объявления – двух людей. Она пошла к Путину и… она пошла к Навальному. Приехала к нему домой ночью и тоже сказала: «Я иду». Заранее предупредила.

А.Венедиктов: Очень многие удовлетворены тем, что делает Собянин То есть, на самом деле, это несовпадающие аудитории: путинско-навальновско-собчаковские. В Москве. Я говорю про Москву. Я не могу ничего сказать про Чечню, про Владивосток, про Екатеринбург. Я вот внимательно смотрю на срезе Москвы, потому что у меня вся Москва – вот она, выборы… Вот по каждому участочку, по каждому абсолютно… Я сижу, вручную это делаю. И я хочу посмотреть. Вот тут у меня написано: Путин, Собянин, Путин и Прохоров, Навальный. Собчак.

А.Нарышкин― Алексей Венедиктов со своим особым мнением. Мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

А.Нарышкин― Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» сегодня со своим особым мнением в нашей студии. Про олимпийские дела. Вот история со спортивным арбитражным судом и решением спортивного арбитражного суда вас не убедила в том, что всё, что связано с нашими спортсменами, это русофобский заговор?

А.Венедиктов― Я всегда пытался убедить своих товарищей, которые принимают решения, что репутация является материальной вещью. Репутация – это не то, что сказали и придумали. Вы своим поведением создаете репутацию. Кто-то мне сказал, что сейчас репутация у российского спорта как у Харви Вайнштейна. Вот что ни делай – все домогательства.

А.Нарышкин― Он же еще и продюсер все-таки…

А.Венедиктов― Поэтому, безусловно, некоторые решения МОК относительно «чистых» спортсменов, они абсолютно несправедливы. Я был очень рад решению CAS … Собственно, нормальный суд для того и нужен, чтобы восстанавливать справедливость. Сегодня у вас в студии был адвокат российских спортсменов, который подробно рассказал юридическую процедуру. Можно, конечно, орать, кричать и махать штандартами, а можно как этот парень Артемий Пацев в западной юрисдикции, в швейцарском суде собирать документы, собирать свидетельства и отбивать наших спортсменов – и они выигрывают. И сегодня-завтра будет продолжение. Я ему сказал, что я дико переживаю за Шипулина, потому что, действительно, болею за него, болею за биатлон, и, мне кажется, это несправедливо. Если бы Шипулин попался – другой вопрос.

Я хочу показать книгу… Я Ремчуков, я Константин Вадимович…

А.Нарышкин― Ну, попробуйте давайте.

А.Венедиктов― Я сегодня купил. Про зимние олимпиады. Отдельная книга. Они называется: «Белые игры под грифом «секретно». 1956-й – 88-й год. То есть это вмешательство партийных органов в «Белые Олимпиады книга вышла в 13-м году. Я сегодня купил.

А.Нарышкин― Что пишут?

А.Венедиктов― И вот тут пишут замечательные вещи. Вот есть такой документ: «Протокольная запись секретариата ЦК КПСС О подготовке советских спортсменов к Олимпийским играм 88-го, — в Корее Южной, — и 92-го года». И вот известные люди – Лигачев, Соломенцев, Рыжков, Долгих, Русаков, Воротников – это всё обсуждают.

И вот, в частности, есть такая история. Пономарев Борис Николаевич – это кандидат в члены Политбюро – говорит: «В Москве, Ленинграде есть специальные институты. Может быть, создать в них биологические отделения? Зачем создавать новый институт?» Грамов, который глава спорта, говорит: «Нет, речь идет о специальном институте, медико-биологическом». Соломенцев, председатель Совета Министров РСФСР говорит: «Мы критиковали допинговые препараты, а теперь, когда запретили их, то сразу же сказалось на спортивных результатах». Внимание! 85-й год. Вот это всё опубликовано. Пожалуйста, ищите. Тут много еще таких документов.

А.Нарышкин― Подождите, это к чему? Просто для тех, кто не понял. Допинг всегда был у нас?

А.Венедиктов― Допинг всегда был. И Владимир Путин, наш президент говорил: «Мы сами создали эту историю». Он, может быть, не был в таких масштабах… Но для меня абсолютно очевидно, что государство в лице министра спорта или Министерства спорта и заместителей, в частности – у нас называлась фамилий Нагорных, — РУСАДА, отдельно лаборатория во главе с Родченковым – это всё было. То есть мы создали репутацию. Мы попались. Но теперь мячик на стороне международных спортивных организаций.

Если вы хотите, чтобы спорт продолжался, вы должны чистых спортсменов отделять вне зависимости от государства. Проверяйте. Проверяйте десять тысяч раз. И я очень будут доволен, если тех спортсменов, который ни раз не попали на допинг — это не то что не попался – ни вор; их проверяют все время, — чтобы они поехали и мы видели всю эту замечательную историю спортивных состязаний.

Я очень был доволен, повторяю, что вот этот адвокат, другие адвокаты, в том числе, американские адвокаты у наших спортсменов, кстати, не русофобские, швейцарские адвокаты тоже не русофобские, — они в суде добились отмены дисквалификации, а сейчас — второй этап, апелляционный: добиться отмены решения МОК, что только МОК приглашает.

Я буду болеть за чистых спортсменов. Могу сказать, что те спортсмены, которые попались на допинге, должны были публично извиниться перед теми товарищами, которые не попались на допинге.

А.Нарышкин― Которых задело.

А.Венедиктов― Которых это задело. Но они чего-то не извиняются, хотя установлено, что вот эти конкретные люди попадались. Поэтому я жду Олимпийских игр и надеюсь смотреть биатлон не вместе с Шипулиным, а за Шипулина.

А.Венедиктов: Навальный сейчас находится в турбулентной политической позиции А.Нарышкин― В случае с нашей спортивной репутацией та же история, что и с репутацией России во внешней политике?

А.Венедиктов― Нет, там другая история. Конечно, репутация играет роль. Это мы видим по американским всяким историям и по вмешательству в выборы, скажем. Мы знаем, что президент Обама писал об этом, что в сентябре 16-го года он встретился с Путины в Китае и сказал: «Я знаю, что вы вмешиваетесь в выборы. Вы это прекратите, иначе мы вам ответим». И совсем недавно, две недели назад помощник президента Путина Ушков подтвердил, что такой разговор был.

Вторая история. Сейчас, когда были руководители наших спецслужб в США, после этого Тиллерсон, глава Госдепартамента США вчера в интервью каналу FOX сказал: «Мы знаем, что русские опять вмешиваются. И мы им сказали, — наверное, этим, — прекратите вмешиваться. Мы видим, что вы вмешиваетесь».

А.Нарышкин― Сейчас куда вмешиваются?

А.Венедиктов― Выборы в ноябре, промежуточные выборы в конгресс. Но вот так сказал Тиллерсон. И Помпео, директор ЦРУ, с которым встречались, тоже это сказал. То есть, может быть, это уже у них паранойя и страхи, хотя, я думаю, что все-таки нет дыма без огня… И, вообще, если бы я был президентом….

А.Нарышкин― Каким?

А.Венедиктов― Да любым. Да, конечно, в интересах своей страны…

А.Нарышкин― Вот вы бы вмешивались…

А.Венедиктов― Я бы вмешивался, но старался бы не попасться.

А.Нарышкин― США будут вмешиваться в наши выборы?

А.Венедиктов― Что мы называем вмешательством? Вмешательство есть в нескольких сюжетах. Первое вмешательство – это техническое. Вот взлом серверов – это запредел, на мой взгляд. Или как мы вмешивались во время выборов французского президента, когда в день тишины, когда никто не может ответить, мы распространяли – Российская Федерация, российские каналы — там ложь о Макроне, которую перепащивали, а Макрон не мог ответить, потому что день тишины, и никто не мог опровергнуть. Это вот такое вмешательство.

А.Нарышкин― Беспредельщики.

А.Венедиктов― Беспредельщики. Но, например, считаю… Кстати, в этой же серии есть очень много, особенно до окончания «холодной войны» записей Политбюро, где Хрущев, например, говорит: «Ну, Кеннеди, он говнюк…» И мы считали, что надо поддерживать этот против этого… Что значит, поддерживали? Пропаганда. Ну, пропаганда не совсем вмешательство. Я же могу говорить, что мне больше нравится Рейган, чем Картер? Могу говорить. И считаю его более полезным для Советского Союза, чем Картера. И я оказался в результате прав.

Вмешательством называется другое, Леша. Вот они абсолютно уверены, что, начиная с 15-го года, именно мы, наши хакеры взломали сервера национального комитета демократов и слили тайную переписку… украли. Ну, ребята, тогда получите ответку, обратку, я бы сказал.

А.Нарышкин― Где ответка-то?

А.Венедиктов― Санкции.

А.Нарышкин― Почему зеркально не ответить? Вмешайтесь в выборы. Пусть Сурайкин победит.

А.Венедиктов― Ты знаешь, интересная история заключается в том, что вот сейчас вышло интереснейшее интервью Виктории Нуланд, которая была помощником Госсекретаря по Европе, и она говорит о том, как Обама вообще не хотел ответок.

Надо понимать, что американская администрация, она не гомогенна, она не едина. Там были разные точки зрения. Силовики некоторые, как пишет пресса, считали, что нужно ударить по нашим электростанциям – ну, чтобы отключили свет, — чтобы показать, что «мы тоже можем электронно, например». Понимаешь, да?

А.Нарышкин― Припугнуть.

А.Венедиктов― Припугнуть, совершенно верно. Показать, что, «ребята, мы ответим вам несимметрично». Им на наши выборы реально наплевать. Неужели ты думаешь, что они могут так надавить на российский народ, что он изберет Собчак или Навального вместо Путина? Они не идиоты и не дебилы.

А.Нарышкин― Им не нужна Собчак или Навальный?

А.Венедиктов― Дело не в этом. Им нужно, чтобы шла дискуссия… Во-первых, им нужно, чтобы у нас не расползалось ядерное оружие. Они считают, что политика Владимира Путина ведет к деградации страны и к дальнейшему после Путина развалу, значит, ядерное оружие расползется. Для них вот этот вопрос безопасности, на самом деле. Я спрямляю, конечно. У них, конечно разные точки зрения, но угрозы ровно в этом. У них нет угрозы внутри страны: «Да ешьте вы друг друга, господа людоеды. Какая нам разница? Вы дикари».

История заключается в том, что все уже забыли, а я напомню, что когда разваливался Советский Союз, в 90-м году в июле президент Буш приехал в Киев. И огромная толпа украинцев, свобода, независимость Украины, тра-ля-ля. И Буш говорит: «Дайте Горбачеву шанс сохранить страну!» Потому что у него в голове одно: «Не дай бог, ядерное оружие окажется в шести разных странах – Белоруссии, Казахстане, Украине… — не дай бог». И толпа его освистывает. Он приезжает обратно и конгресс его за это мочит. А через месяц – Форос.

То есть два человека пытались сохранить Советский Союз: Горбачев и Буш. Буш – из выгоды для США. Для США выгодно – контроль за оружием. Больше ничего не надо. Уйдите. И до сих пор это так.

Но демократические страны более предсказуемы, более устойчивы для них, потому что сумасшедший диктатор – смотри Северную Корею – нажмет кнопку – она полетит. То ли она во Владивосток плюхнется, то ли на Аляску, то ли на Токио, то на Сеул. И мы там держим огромный флот… Ты думаешь, мы там не держим ничего, мы, что ли, не боимся этого маньяка?

А.Нарышкин― А после Путина, каким образом может Россия распадаться на части?

А.Венедиктов― Вопрос к президенту Трампу и тем, кто пишет ему аналитические записки. Мы же видим, что Владимир Владимирович сдвигается – все видят – в стороны такого абсолютного императора и по центру власти и по власти… Вот смотри, даже в Дагестане: русский парень президент, а, как я понимаю, премьер-министр – мордвин из Татарстана. Конечно, за него сегодня проголосовал парламент, там 68 из 73, но дагестанцы это запомнили. Внутри трехмиллионного Дагестана не нашлось премьер-министра… Ну, ладно, президент прислали…

А.Нарышкин― Оскорбились?

А.Венедиктов― Конечно.

А.Нарышкин― Припомнят?

А.Венедиктов― Сейчас – нет. Именно они в свое время остановили Шамиля Басаева, они не испугались Шамиля Басаева, и Васильева они не испугались. Они Путина испугались. Но это неправильно, с точки зрения их. И когда центральная власть перейдет в другие руки когда-нибудь, они это вспомнят…

А.Нарышкин― В более слабые руки?

А.Венедиктов― В более слабые руки, да.

А.Нарышкин― Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» сегодня бы со своим особым мнением. Меня зовут Алексей Нарышкин. Всем счастливо!

echo.msk.ru